Картина без Иосифа

— Ты знала, что пропустишь обед с викарием, если пойдешь к Джози на декабрьскую ночевку?

Она кивнула:

— Но я, типа, думала, он хочет видеть маму одну.

— Почему?

Она стала водить большим пальцем по рукаву джемпера.

— Приходит же к ней мистер Шеферд. Я думала, маме нравится мистер Сейдж

— А ты хотела, чтобы он ей нравился? Она серьезно посмотрела на него:

— Он и раньше приходил. Мама отправила меня тогда к Джози, вот я и подумала, что она заинтересована. Потом он опять пришел. Я хотела уйти, оставить их наедине, но потом поняла, что она ему совсем не нравится.

Моя мама. И он ей тоже.

Линли нахмурился. Его охватила тревога.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, они ничем не занимались. Не так, как с мистером Шефердом.

— Но ведь они виделись всего несколько раз. Может, причина в этом?

Она покачала головой:

— Но он никогда не говорил со мной о маме. Никогда не спрашивал о ней. Просто не интересовался.

— О чем же он с тобой говорил?

— О фильмах и книгах. Иногда читал мне истории из Библии.

Особенно нравилась ему история про стариков, которые подглядывали за купающейся леди. Они хотели заниматься с ней сексом, потому что она была молодая и красивая, и хотя они были старые, это не мешало им самим чувствовать желание. Мистер Сейдж объяснил это. Он хорошо объяснял

— Что еще он объяснял?

— В основном про меня. Типа… почему я чувствую как… про… — Она схватила себя за запястье и машинально покрутила манжету блузки. — Ну… всякое такое…

— Про твоего парня? Про твой секс с ним?

Она опустила голову и стала разглядывать свои коленки.

В животе у нее заурчало.

— Проголодалась, — вздохнула она, но глаз не подняла.

— Значит, у вас были близкие отношения с викарием, — сказал Линли.

— Он говорил, что это неплохо — то, что я чувствую к Нику. Говорил, что это вполне естественно. Что желание испытывают все. Даже он.

Линли снова стало тревожно. Он внимательно смотрел на девочку, стараясь угадать, что еще говорил викарий. Чего-то Мэгги недоговаривала.

— Где вы вели беседы, Мэгги?

— В доме викария.

Полли готовила чай и приносила в кабинет. Мы ели кексы и разговаривали.

— Одни?

Она кивнула:

— Полли не очень любит говорить о Библии. Она не ходит в церковь. Правда, и мы тоже.

— Но ведь он говорил с тобой про Библию.

— В основном потому, что мы были друзьями. С друзьями можно говорить о чем угодно, так считал Викарий.

— Ты слушала его. Он слушал тебя. У вас были особые отношения.

— Мы были приятелями. — Она улыбнулась.