Картина без Иосифа

 — Ведь Шеферд на жюри высказал ее первым, вряд ли она стала бы опровергать ее, сообщив, как все было в действительности.

— Почему же все-таки она ее опровергла? Ведь ее дочери не было дома. Только она и Шеферд знали, что она ему позвонила. Интересно, что побудило ее изменить показания, будь даже это правда? Ведь таким признанием она подставила себя.

— Ты не станешь считать меня виновной, если я признаюсь тебе в своей вине, — пробормотала Дебора.

— Господи, какие рискованные игры.

— Это подействовало на Шеферда, — заметил Сент-Джеймс.

 — Почему бы не испробовать такой прием и на тебе? Она зафиксировала в его памяти картинку того, как ее рвало. Он поверил ей и принял ее сторону.

— Это и стало третьей причиной, побудившей Хокинса отозвать криминалистов. Рвота. Согласно медицинским экспертам… — Линли поставил стакан, надел очки и взял отчет. Пробежал глазами первую страницу, вторую и на третьей сказал: — А, вот, нашел. «Прогноз выздоровления после отравления цикутой положителен, если удастся вызвать рвоту».

Так что факт ее рвоты поддерживает убежденность Шеферда, что она съела случайно кусок цикуты.

— Либо умышленно. Либо, что скорее всего, не ела вообще. — Сент-Джеймс взял свою пинту «харпа». — «Вызвать» — интересное слово, Томми. Уклончивое. Оно указывает на то, что рвота не явилась естественным следствием пищеварительного процесса. Или позволяет предположить. Так что она могла принять какое-либо рвотное средство. И это прежде всего означает, что она могла знать про яд. Но почему в таком случае она не позвонила Сейд-жу, не предупредила его или же не послала кого-нибудь на его поиски?

— Но ведь могла же она просто почувствовать неладное, не зная даже, что это цикута? Заподозрить что-либо другое? Скажем, несвежее молоко? Или мясо?

— В случае ее невиновности она могла предположить что угодно.

Мы не можем это отрицать.

Линли бросил отчет на кофейный столик, снял очки и пригладил ладонью волосы.

— Тогда мы топчемся на месте. Это случай «да-ты-это-сделал», «нет-я-этого-не-делал», если только не отыщется какого-либо мотива.

Смею ли я рассчитывать, что епископ Брадфордский подсказал вам такой мотив?

— Робин Сейдж был женат, — сказал Сент-Джеймс.

— И часто беседовал с коллегами о женщинах, уличенных в супружеской измене, — добавила Дебора.

Линли наклонился вперед:

— Никто тут не говорил…

— По-видимому, это означает, что никто не знал.

— Что случилось с женой? Он развелся? Для священника это странно.

— Она умерла десять или пятнадцать лет назад.