Картина без Иосифа

В результате появился Ник. А потом викарий.

Джульет села на край кровати и зажгла свет. Панкин спрятал голову еще глубже в лапы, хотя кончик хвоста, зашевелившись, выдал его. Джульет погладила его. Он не был таким чистым, как раньше. Слишком много рыскал в лесу. Еще шесть месяцев, и он совсем одичает. Инстинкт… никуда не денешься от него.

На полу возле кровати лежал толстый альбом дочки, с разорванной и помятой обложкой и такими истрепанными листками, что их углы просто расслаивались. Джульет взяла его, положила на колени.

Подарок, когда ей исполнилось шесть лет. Ее рукой крупными буквами было напечатано на первой странице: «Альбом Важных Событий». Судя по толщине, почти весь альбом был заполнен. Джульет никогда туда не заглядывала, не хотела вторгаться в маленький мир Мэгги, но сейчас стала листать его, побуждаемая не столько любопытством, сколько потребностью почувствовать присутствие дочки и понять ее.

Первая часть представляла собой детские памятки: обведенная большая рука, а внутри нее маленькая, и слова «мамочка и я»; придуманное сочинение «Моя собака Фред», на которой учительница написала: «Какой у тебя славный песик, Маргарет»; программка вечера рождественских песнопений, где она участвовала вместе с детским хором, который пел очень плохо и напыщенно «Аллилуйя» из «Мессии» Генделя; лента, означавшая второе место в научном проекте по растениям; и дюжины фотографий и почтовых открыток, посвященных их поездкам на Гебриды, на Святой остров, подальше от толп в Озерный край.

Джульет перелистывала страницы, касалась кончиками пальцев рисунка, водила по краю ленточки, изучала лицо дочери на каждом снимке. Это была настоящая история их жизни, коллекция, говорившая о том, что она и ее дочь ухитрились построить свой дом на песке.

Вторая часть альбома рассказывала о цене, которую пришлось заплатить за такую жизнь. Она представляла собой коллекцию газетных и журнальных вырезок, статей об автогонках. Среди них были фотографии мужчин. Впервые Джульет увидела, что ее слова «он погиб в автокатастрофе, милая» приняли в воображении Мэгги героические размеры, а из нежелания Джульет говорить на эту тему получился отец, которого Мэгги могла любить.

Ее отцами были победители гонок в Индианаполи-се, Монте-Карло, Ле-Мане. Они вспыхивали пламенем на треке в Италии, но уходили с гордо поднятой головой. Они теряли колеса, сталкивались, открывали шампанское и размахивали в воздухе спортивными трофеями. Единственное, что их объединяло, это то, что они живы.