Картина без Иосифа

Быть может, она вела себя совсем по-детски, но в ту минуту, когда мама уезжала с мистером Шефер-дом, или садилась в свой «опель» и уезжала одна, или направлялась по тропе, либо шла в дубраву искать травы, Мэгги начинало казаться, что стены, дюйм за дюймом, смыкаются вокруг нее. Она сразу же ощущала, что совсем одна на землях Коутс-Холла, и хотя Полли Яркин жила в дальнем конце дороги, расстояние все же составляло целую милю, и как бы она ни кричала, ни звала на помощь, или ей просто по какой-то причине понадобилась бы Полли, та все равно бы ее не услышала.

Мэгги не помогало и то, что она знала, где у мамы хранится пистолет. Она не стреляла из него даже ради забавы и уж тем более не могла вообразить, как можно целиться в человека. Вместо этого, оставаясь одна, она как крот зарывалась в свою комнату. Ночью гасила все огни и ждала, когда послышится шум возвращающейся машины или в запертой входной двери повернется ключ. А до этого лежала, прислушивалась к тихому кошачьему похрапыванию Панкина. Не отрывая взгляда от небольшого березового книжного шкафа, где с успокаивающей улыбкой восседал среди других мягких игрушек обтрепанный и старый слон Бозо, она прижимала к груди свой альбом с наклеенными вырезками и думала об отце.

Он существовал в ее фантазии, Эдди Спенс, ушедший из жизни еще до тридцати. Его тело было искорежено вместе с гоночной машиной в Монте-Карло. Он был героем нерассказанной истории, на которую как-то раз намекнула мама — «Папа погиб в автомобильной аварии» и «Прошу тебя, доченька, я ни с кем не могу об этом говорить», — и впоследствии, когда Мэгги снова заводила об этом разговор, мамины глаза наполнялись слезами.

Мэгги часто пыталась представить себе его лицо, но безуспешно. Поэтому в память о папе, чтобы утешаться, когда одолеет тоска, она вырезала откуда только могла и хранила картинки с гоночными машинами «Формулы-один» — наклеивала их в свой «Альбом Важных Событий» и снабжала пунктуальными записями о каждом Гран-при.

Она плюхнулась на постель, и Панкин пошевелился. Он поднял голову, зевнул и насторожил уши.

Они направились, подобно радарам, в сторону окна, он поднялся единым плавным движением и беззвучно перескочил с кровати на подоконник. Там он сел, пригнулся, вытянул шею, а его хвост беспокойно заходил вокруг тела, доставая до передних лап.

Мэгги с постели наблюдала, как кот осматривает двор особняка, точно так же, как незадолго до этого делала она сама. Его глаза медленно моргали, а хвост продолжал беззвучно мотаться по сторонам.