Его глаза потемнели, и он сжал руки в кулаки.
— То, чего я хочу, не имеет с этим ничего общего, — спокойно ответила девушка. — Ведь все всегда вращается только вокруг того, чего хотите вы.
Маркиз вздрогнул.
— Ради Бога, Лавидия, я был глупым мальчишкой!
— Да, — кивнула она. — А я была еще моложе и глупее. Я действительно верила, что это было навсегда. Но мне уже не шестнадцать и теперь я знаю правду. Лионель объяснил мне, как все происходит, — тихий вздох. — Так как вы больше не приходили, Эверетт, мне пришлось поверить его словам.
Я вам надоела.
— Нет! Нет, этого не было! Я только понял, что совершил ошибку. Мне не следовало соблазнять тебя той ночью… — от отчаяния мужчина провел рукой по своим волосам. — Той ночью, когда я уже собирался уехать, домой вернулся Лионель. Он сразу понял, что произошло. И на следующий день он разыскал меня, чтобы объясниться. Естественно, он был прав. Я был эгоистичным негодяем, который просто взял то, что хотел, не подумав о последствиях.
Тем, кто заставил себя не думать о том, что он нарушил своим поведением. И чтобы не увеличивать список своих преступлений, я должен был держаться от тебя подальше. Лионель недвусмысленно мне это разъяснил.
— Это была не только ваша ошибка, — тихо сказала Лавидия. — Я тоже хотела вас. Если я…
— Пожалуйста! — его голос отражал все мучения мужчины. — Ты не должна корить себя. Я — единственный, кто виноват. Я был старше и опытнее.
Я должен был прекратить прежде, чем… — маркиз прервался, чтобы вздохнуть, а затем продолжил более спокойно. — Откуда ты узнала о настенных фресках, которые я хотел заказать у художника?
— Мне рассказал Колби, когда я его случайно встретила.
— Колби?
— Он ужасно злился, что вы отказались от его проектов, — Лавидия сглотнула. — У меня были эскизы Лионеля, которые он когда-то нарисовал для вас и скрывал от меня, — она покраснела. — Я говорю о набросках для обнаженных картин.
Кроме того, у меня тоже были собственные эскизы и, конечно, мои воспоминания… Было несложно придумать эскизы для настенных фресок. Когда я посылала вам наброски, то очень надеялась, что вы не узнаете, что их нарисовала я.
— Почему?
— Потому что мне не нужна милостыня! Я хочу, чтобы мои картины нашли признание самостоятельно.
— Ну, я был в восторге. Как только я узнал бы, что это ты… — Эверетт покачал головой.
