Мне стало нехорошо, и месье Шекли принес мне воды.
— Прошу вас, мадемуазель, не расстраивайтесь так. Если граф Рассел придет в себя…
Это «если» сводило меня с ума.
— Хотя, помнится мне, в университете нам говорили о каких-то исключениях, — наморщил лоб Габриэль, — но в самом законе о дуэлях их нет. Подождите, я загляну в примечания
Он снова подошел к шкафу и снял с полки еще одну книгу, уже гораздо более тонкую. И снова зашелестел страницами.
— Да, память меня не подвела! Тут есть одно исключение, внесенное указом короля Джаспера.
Но, боюсь, к этому случаю оно решительно не подходит.
Он не успел договорить это, как я уже стояла рядом с ним и прыгала взглядом по строчкам. Да, к этой дуэли оно действительно не подходило. И ничего другого мы не смогли отыскать. Поэтому я вернулась домой в расстроенных чувствах.
А утром, наскоро позавтракав, снова отправилась в замок его светлости.
Герцог был уже на ногах и сразу же принял меня всё в той же гостиной. Только на этот раз он был там не один — та девушка, которую я видела вчера, сидела на диване у окна.
На ней было всё то же платье, а под глазами были темные круги. Спала ли она вообще этой ночью.
— Это мадемуазель Вирджиния, сестра графа Рассела, — представил мне гостью Марлоу. — Она почти всю ночь провела у постели брата, но, к сожалению, его состояние не улучшилось.
Я вздохнула, боясь посмотреть ей в глаза. А герцог продолжил:
— А это мадемуазель Эльвира Бриан.
Сидевшая до этого совершенно безучастно девушка вдруг встрепенулась и словно только сейчас заметила меня.
И во взгляде, что она бросила на меня, было столько ненависти, что я отшатнулась.
Должно быть, его светлость уже рассказал ей о том, что дуэль случилась именно из-за меня, хотя накануне сам же просил меня оставить в тайне. Это показалось мне странным, но он имел право это сделать и на правах хозяина дома, в котором это произошло, и на правах родственника графа Рассела. Не удивительно, что она сейчас смотрела на меня с таким негодованием.
И вдруг я услышала то, что повергло меня в шок.
— Наглая дрянь! Хищница, что решила нас обобрать! Дядюшка не должен был поступить с нами так жестоко! С чего вдруг он решил признать ее после стольких лет? Она не должна была иметь никакого права на его наследство!
Мои щеки запылали от столь резких слов. Это было против всех правил приличия — разговаривать в таком тоне с совершенно незнакомым человеком. И я еще смогла бы ее понять, если в ее гневной тираде речь шла бы о ее брате и дуэли.
