Кащей. Трилогия

Кащей открыл рот от удивления.

— Ну почему самые красивые места достаются всем злодеям, кроме меня? — спросил он. Ответа не было. — Надо исправить ситуацию.

Ковер-самолет взмыл над землей.

— Мария! Ярослав! Артем! — прокричал Кащей. — Вы здесь?

В ответ — шум ветра да крики птиц. Кащей вздохнул. Он отстает на целые сутки, за это время могло произойти все что угодно. Во-первых, неизвестно, что стало с первопроходцами, а во-вторых, второпроходец может повторить судьбу первых.

«Жаль, тарелка не показывает, что творится в других мирах, — подумал Кащей.

 — Я бы просто-напросто прикрепил ее к ковру и летал бы, зная, куда передвигаться и чего ожидать».

В небе появились три точки. Они приближались, Кащей быстро спрятался под деревом и осторожно выглянул. Три старушенции на метлах, одна впереди, две замыкающие, лихо зарулили над лесом и завертели головами.

— Я точно что-то видела! — прокричала первая.

— Опять химеры летают? — предположили с правого края.

— Я те покажу химеру! — ругнулся Кащей.

 — На себя посмотри, образина старая!

Первая для острастки пальнула из метлы двумя молниями, прогрохотавшими над его головой и вырвавшими огромные глыбы из горы. Глыбы с шумом взлетели на добрые шестьдесят метров и громыхнулись обратно. Молниеметчица пронзительно свистнула, и троица, профессионально развернувшись на месте, с реактивной скоростью удалилась.

Кащей не стал рисковать и полетел под ветвями, почти у самой земли. Внизу было просторно (деревья были долгожителями, их нижние ветки начинались высоко) и сумеречно.

Солнечный свет не проникал до земли, заслоненной густыми кронами, и на ней ничего, кроме жухлой травы, не росло.

Постепенно стали появляться пни, их становилось все больше и больше, пока ковер не остановился перед простиравшейся до самого горизонта плешиной с рядами пней и кучами веток с увядшей листвой. Далеко с востока доносился стук топоров, и это означало, что близко поселение. Большое поселение (иначе зачем им столько дров?).

Кащей осмотрелся.

Лихих валькирий не было видно, и он тронулся в путь. За пологим холмом, на котором находилась лесосека, стояли два холма повыше, и когда они остались позади, перед изумленным Кащеем предстали сразу два города. Тот, что справа, представлял собой величественную, завораживающую картину страшного бедствия. Высокие дома, тянувшиеся под самые небеса и сверкавшие осколками стального цвета стекол, были разбиты, искорежены, смяты какой-то могущественной силой.