Кащей. Трилогия

Коршун очень боялся, как бы Кащею не вздумалось натаскивать коршунов для охоты вместо соколов. И еще ему не хотелось, чтобы тот затеял что-нибудь крупное, иначе придется искать новое место для жилья на очень далеком расстоянии от этих лесов. Примерно на другом конце света.

Но у Кащея на этот день были совсем другие планы. И касались они изображенной на портрете царевны Марии, дочери местного царя Никодима.

В тот достопамятный день, ровно три недели назад, Кащей решил совершить легкую прогулку на призрачном коне по длинным межгосударственным дорогам в поисках приключений на чью-нибудь голову.

Удача улыбнулась ему, когда он встретился с обозами путешественников из далекого тридевятого царства. Пристроившись к главному обозу во всем своем боевом облачении, а именно: в черной, отливающей металлическим блеском кольчуге, в черном же плаще, на голове — позолоченный шлем, он вежливо поинтересовался, далеко ли держат путь уважаемые путешественники и не намерены ли они продолжать путешествовать в полном здравии и в дальнейшем?

Если путешественники и не совсем поверили поначалу, что перед ними Кащей, то вид легендарного меча-кладенца, приподнятого им над головой, напрочь разбил их последние сомнения.

В едином порыве путешественники достали из-за пазух мешочки с золотыми монетами и очень сильно удивились, когда Кащей на них даже не взглянул. Наблюдая до того за обозом, он услышал из разговора обозников, что царь Никодим называет свою дочь, царевну Марию (с портретом которой они возвращались домой) золотком. Он сильно заинтересовался этим моментом после чего и направился к главе процессии, чтобы получить более подробные сведения, а заодно и прихватить перевозимый портрет.

Путешественники немного поартачились, но после показанных им веских аргументов, то есть демонстрации возможностей меча-кладенца, во время которой Кащей одним махом разрубил толстенное дерево, быстро согласились, что Кащею портрет гораздо нужнее, чем им. И охотно продемонстрировали в ответ свое полезное для здоровья умение быстро исчезать с места событий.

Они даже оказались настолько любезны, что оставили с картиной перевозившую ее телегу и потребовали взамен лишь такую малость, как собственные жизни. Обмен по взаимному согласию был совершен.

Небольшой портретик, занимая площадь всего два на три метра в сложенном состоянии, являл собой ручную вышивку, и Кащей, повесив чудо-гобелен на стену главного зала своего замка, уважительно снял с головы специально надетую по такому случаю корону.