Кащей. Трилогия

Пульт быстро замигал, из зашипевших динамиков вместо звуков леса послышалось нечто вроде песенки рассерженных гремучих змей. Где-то завыла сирена.

Тот, кто пролетал в те минуты над замком, мог увидеть незабываемую картину: из башенок во все стороны вылетали туманные, почти невидимые лучи, сворачивая пространство в воздушные смерчи. Следом появилось защитное поле, выросшее и сровнявшее с землей растительность вокруг замка на расстоянии два километра. Замок становился хрустально прозрачным, а в воздухе своеобразным эхом то тут, то там появлялись его копии, он становился зеркальным, а солнечные лучики сказочным фейерверком разбегались по всему миру.

Ветер выдул пыль на улицу, и турбины плавно остановились. Под финал замок выдал и вовсе невообразимое: словно круги от камня по воде от замка пошли воздушные волны, точь-в-точь повторяющие его очертания, а потом все разом стихло, как отрезало.

Почувствовав, что ни пыли, ни ветра больше нет, Кашей открыл глаза и понял, что в родном жилье стоит прибираться хотя бы раз в тысячу лет.

Хотя бы для того, чтобы увидеть, что покрытые одеялом из пыли полы на самом деле никакие не каменные, а золотые!

И потолки! Очищенные от пыли, они покрылись не серыми полосками, а необычайной красоты узорами вокруг засверкавшей всеми цветами радуги люстры, то вспыхивая мириадами звездочек, то разбегаясь разноцветными кометами.

Куча золота, собранного Кащеем за многие века, на фоне зала смотрелась бы просто-напросто убого.

— Бурум, бурум, — пробурумкал он в полной растерянности.

Что же теперь, выбросить коллекцию монет и начинать собирать замки и дворцы? А как их переносить?

В замке посветлело, желтым светом засветились потолки, сработали ароматизаторы воздуха, усиливая запахи леса. Воздух наполнился послегрозовой свежестью и легкостью — включились озоновые синтезаторы.

Температура воздуха опустилась до двадцати трех градусов, а из скрытых динамиков донеслась задорная песенка все тех же гремучих змей. Кащей скривился. Замок из черно-белого превратился в изумрудно-зеленый, с золотыми наконечниками — крышами башенок и зубцами стен.

Стекла приобрели коричневый оттенок, ослабив сияние солнца и имитируя вечернее время суток.

— Я думал — я умирал, — задумчиво проговорил Кащей. — А оказалось, я еще и не жил. Да выключите кто-нибудь эту какофонию!

Звездочки под потолком погасли, постепенно засияли стены, меняя окраску на лиловый, а потолок в точности повторил вид ночного неба над замком.