Кащей. Трилогия

Гадд рвал и метал: задавленные своими же, глупо погибали лучшие из его войска, а он до сих пор не мог найти брешь в защите замка. Демон, обычно легко раскидывавшийся советами, после неудачи с камнем глубоко задумался, отправился в ад и до сих пор хранил гордое молчание. Гадд вызывал его в течение двух часов на расчищенном от грязи каменном валуне, злобно огрызаясь на вопросы вампиров и посылая их прямиком в прекрасное далеко.

— Эй, рогатый!!! – не выдержал он. — Выходи, иначе в другую справочную обращусь!!!

Из валуна вылетело облако дыма, и сквозь шипение донесся рев демона:

— Замолкни, саблезубый! — Демон появился в виде глубоко задумавшегося над бренностью бытия философа.

 — Я единственный служащий в единственной справочной. Сам себе начальник и подчиненный. Так что выбирай выражения, иначе отправишься в такую даль, что “прекрасное далеко” и рядом не стояло!

— Мои войска гибнут! В городах люди оказывают жестокое сопротивление, замок закрыт непонятно чем, и меня того и гляди свергнут ко всем чертям!!! Как пробить защиту?

— Мы думаем, думаем!! – демон распрямил спину и уставился на лорда.

 — Наши разведчики нашли что-то интересное, и я постараюсь использовать это для нашей пользы… слушай, ты мог бы вызывать меня без этой дурацкой пентаграммы? Я не собираюсь набрасываться на тебя и разрывать в клочья. Мы не занимаемся физической болью, наша специализация — душевные муки попавших в ад грешников. Между прочим, закончить жизнь самоубийством в аду невозможно.

— Ты на что намекаешь? — встревожился Гадд.

— Тьфу, — сплюнул демон. Синий огонек насквозь прожег валун. — Я только что с выступления перед новыми душами. У меня и без тебя полно работы. Уберешь пентаграмму — я смогу лично отправиться и переговорить с тем, кто висит у нас над головами.

— А кто там висит? — Гадд поднял голову.

— Новые души! — осклабился демон. — Стирай свои каракули, мне охота поговорить с тамошними обитателями. Если разведка права, они окажут нам нужную помощь.

Адмирал все еще стучал пальцами по панели, когда сзади раздалось вежливое покашливание. Громко вскрикнул капитан, следом послышался звук рухнувшего тела — снова капитан, и покашливание ненадолго переросло в смешок. Адмирал повернул голову. Военная выправка и выдержанность не позволили ему присоединиться к капитану, но фуражка на нем приподнялась на добрых пять сантиметров: волосы сами собой (без внутреннего приказа) встали дыбом.