Кащей. Трилогия

 — Молодежь вам этого не простит, адмирал!

— Молодежь пусть едет в парамир! — обронила Яга. — Адмирал! Надеюсь, вы оставите в тайне существование планеты?

— Напишу рапорт, что мы выбросили ее на Солнце.

— Моя планета!!! – запричитал капитан.

На стол взгромоздилась лиса.

— Приятно было познакомиться, спаситель мой родной! — промурлыкала она. Капитан закрыл глаза и хлопнул себя по лбу. Военные самым натуральным образом заржали. — А мы с вороной помирились!

— Рад за вас! — пробурчал покрасневший капитан.

— Будьте здоровы! — попрощался адмирал и помахал рукой.

Изображение сменилось горным пейзажем. Линкоры отправились в обратный путь.

— Нам пора собираться! — сказал Бабай. — Пусть солнце сжигает вампиров, а мы отдохнем от баталий в парамире Кащея. Король Минк приглашал нас погостить.

— Попытаем счастья последний разок, — пробормотала Яга. — Покажи мне Кащея!

Тарелка, как и раньше, осталась безучастной.

— А можно, я? — попросила Мария.

Яга показала на тарелку:

Мария склонилась над тарелкой и приказала:

— Покажи, что от него осталось!!!

— Мария! — укоризненно сказала Яга. — В самом деле…

Тарелка показала обгоревший плащ.

— Это глупо! — сказала Яга.

Изображение моргнуло, и вместо плаща появился белый конверт с надписью: “Вскрыть после моей смерти!”

— Завещание… — ахнула Мария. — Где оно?!

Тарелка показала. Царевичи сорвались с места и наперегонки бросились искать потаенную комнату.

Яга облокотилась о стол и воскликнула:

— Чтоб мне провалиться!

Через полчаса они читали письмо.

Я хочу, чтобы меня похоронили темной-темной ночью на моей настоящей родине, в старом запретном городе. Местные будут возражать, пугая вас катастрофическими последствиями, но вы ничего не бойтесь — это всего лишь страх перед неведомым. После того, как я там побывал (Ярослав, Артем и Мария это отчетливо слышали), ни один древний ужастик больше не задержится — вы меня знаете.

— Сделано! — сказал Ярослав, приглаживая землю лопатой.

“…Я вернул Марии отобранный у нее колдуном Ортоксом брелок с моей голограммой. Пусть она включит его и положит на мой могильный холмик. Я всегда считал, что памятник мне должен быть не мраморным или каменным — это так банально, — а воздушным. Люди будут ходить, смотреть на меня и удивляться. Мой памятник будет самым популярным.”

В ночной темноте голограмма Кащея светилась и переливалась красками.