Кащей. Трилогия

 — Конечно, помню! Но как ты догадался о том, что я — это я, ведь никому из нас не было разрешено писать свое настоящее имя?

— Ты дал очень точный словесный портрет, а у меня отличная память на такие вещи! Ты не сильно изменился за эти годы.

Камердинер Кащлянул, напоминая о том, что сейчас не время для посторонних бесед, и Эрнест приглашающе провел рукой, указывая на бесчисленные банкетные столы: мол, проходите, присаживайтесь, мы очень рады.

— Позже договорим, — сказал он, Доминик кивнул.

Нежданно-негаданно встретить здесь своего старого друга по почтовой переписке, да еще при таких обстоятельствах — просто невероятно!

Кащей прошелся по рядам и, словно случайно что-то уронив, нагнулся и заглянул под скатерть в одном из мест, где недавно подкинул смеющийся мешочек. Тот лежал на прежнем месте, но вот соседний уже успели прибрать к рукам. Представив, как отреагирует человек, из кармана которого внезапно раздастся ехидный заливистый хохот, Кащей догнал царевича и советника, вместе с которыми и уселся поближе к царскому трону.

И сделал он это не потому, что хотел быть ближе именно к царю, а потому что в первый ряд рвался уже знакомый по парикмахерской барон.

Нахально застолбив себе занятое кем-то место (владелец ненадолго отлучился, неразумно оставив на стуле свою шляпу с пером), он приказал проходившему мимо официанту:

Официант молча подхватил шляпу и отнес на вешалку. Барон, довольный собой до невозможности, сел за стол и сказал сидевшему недалеко пожилому графу:

— Я никогда ничего не делал сам, потому что это ниже моего призвания! Я родился, чтобы повелевать людьми!

— Тебя что, до сих пор из ложечки кормят, раз тебе ниже призвания ложку в руки взять?

Барон поджал губы и отвернулся.

— Много ты понимаешь в жизни, старый графин! — и с удвоенной энергией зачесал голову. Парик держался стойко — насчет этого Кащей был абсолютно спокоен, куда больше его интересовало, кто сядет напротив — от этого зависело, какой реакции стоило ожидать.

Дворцовый оркестр наяривал что-то романтично-залихватское, когда в зал вкатили большую бочку с известной Кащею надписью. Официанты закружили вокруг нее с закрывающимися графинами. Главный повар самолично разлил вино, умудрившись обойтись малым количеством пены и, словно между делом, отставил один графин в сторону. Для себя. Официанты разносили вино по столам.