Кащей. Трилогия

Пламя с его дома перекинулось на соседние, от огня было светло, как днем; криков раненых больше не было слышно. Вампиры беспорядочно носились от погибших к умирающим, допивая остатки крови, а бородач все лупил и лупил по ним что было силы. Голоса родных звучали в его ушах все громче и отчетливее…

А когда его окружила большая толпа кровососов, когда его сбили с ног и стали пить его кровь, он уже не чувствовал боли. Последним движением выбросив дубину и разбив ею лицо вампира, он обессиленно замер, пробормотав:

Знакомые голоса зазвучали громко и отчетливо.

Окружавшие его вампиры растаяли в ослепительном сиянии, вместо них перед ним встали умершие родители и друзья. Они радостно улыбались и здоровались с ним.

— Идем! — сказал ему мельник. — Ты хорошо поработал, пора хорошо отдохнуть.

— Я убил много вампиров? — хрипло спросил бородач.

— Больше всех, — ответил мельник. Остальные согласно закивали.

— Жаль, что ты не ушел вместе с семьей, — сказал его отец. — Но не печалься.

Словно сквозь вату он услышал его последние слова и растерялся, не зная, радоваться ему или горевать.

— Вы скоро встретитесь, — сказал отец. — Идем, мы покажем тебе твой новый дом.

Ярослав и Артем проводили Бабая, Аленушку и Иванушку до околицы и вернулись обратно. Очень хотелось взять и уйти, а эти бестолковые крестьяне пусть разбираются со всем как знают, но они подавили этот порыв и остались. Похоронив мельника, они постояли над его могилой и уже собрались было устроить наблюдательно-боевую точку на высоком дереве, с которого деревня хорошо просматривалась, когда, появившись из леса, к могиле подбежала усталая дворняжка со светящимися зелеными глазами.

Гипнотическое внушение Яги давно перестало действовать, но псу так понравился новый образ, что он решил оставить его навсегда.

Он долго бегал по лесу, надеясь найти и загрызть кого-нибудь похожего на незваных гостей, заявившихся на мельницу. Сцепившись с ними там, на мельнице, пес уже тогда отчетливо увидел смерть мельника. Но ему хотелось запомнить его живым, и, чтобы не видеть, как он будет умирать, пес постарался хоть немножко приободрить его веселым лаем и убежал, и появился снова лишь после того, как царевичи его похоронили.

Пес подбежал к кресту, сел и тоскливо завыл.

— Это, случайно, не Аленушкина собака? — спросил Артем. — Помнишь, она говорила про пропажу.

— Проверим! — Ярослав присел и позвал: — Трезор…

Трезор перестал выть, оглянулся, неуверенно повилял хвостом и снова огласил окрестности душераздирающим воем.