Касьянов год

Те только ждали повода, чтобы пустить в ход приклады… Пришлось бандитам подчиниться.

Револьвер оказался лишь у Дудки. Зато на компанию насчитали четыре ножа, кистень и два кастета. Отыскались также «выдры» — маленькие щипцы, которыми воры поворачивают снаружи ключ, вставленный изнутри в замок.

— А это что такое, Алексей Николаевич? — удивился генерал, разглядывая узкий ремешок с петлей на одном конце и деревянной чуркой на другом.

— Это удавка. Работает она так…

Питерец продел чурку в петлю, накинул ремень на шею белобрысому и чуть-чуть затянул.

— Ах вы… — ошалел Маврин. — Да я! Да мы…"

"— Страшно даже подумать, сколько людей могли задавить этим ремешком, — сказал из-за плеча Лыков. — Помните наш разговор? Убедились, какие это мирные жители?

По бледному лицу Алексея Алексеевича ходили тени. С трудом уняв злость, он ответил:

— Помню. Убедился.

Сыщик встал перед Дудкой:

— Ну, сочтемся, Аким Харитоныч?

— Бийте, пане Лыков, — ответил тот, не моргнув глазом.

Лыков ударил так, чтобы сломать мазу челюсть сразу в четырех местах. Врезал и отошел. Трактирщик распластался по земле. Фартовые смешались.

— Поручик, распорядитесь дальнейшим, — приказал Дикая Мавра. Шелофостов тут же обратился к своим людям:

— Видели, ребята, что у них в карманах лежит?

— Так точно!

— Это горлорезы. Преподайте им урок. Убивать нельзя, но проучить следует. Приступайте.

Лыков с Мавриным не стали наблюдать за расправой. Они отошли к своим коням, постояли, поговорили о каких-то пустяках.

— Ну, прощайте, — сыщик протянул генералу руку. — Спасибо вам, Алексей Алексеевич. Вы мне, весьма вероятно, жизнь спасли.

— Однако, скажу я, служба у вас опаснее военной.

— Что поделать? Кто-то должен грязь вычищать.

На всякий случай Маврин приставил к Лыкову двух разведчиков. Сыщик подстраховался и решил ехать не в Москву, а в Одессу. Верховые сделали крюк и вышли к станции Боярка. Здесь питерец сдал солдатам казенного коня и вручил по трешнице.

Погони за ним, разумеется, не было. Через три дня Лыков прибыл в Петербург. С вокзала явился на службу и сделал доклад директору Департамента полиции.

Зволянский слушал и с каждой минутой мрачнел. Когда надворный советник закончил, Сергей Эрастович спросил:

— Значит, доказательств вины Асланова у тебя нет?

— Ни малейших.

— Что намерен делать?

— А что я могу сделать? — ответил Лыков.