– Это ты, что ли, будешь?
– Выходит я, ваша милость, – ответил тот.
Капитан дунул в свисток, из калитки вышли еще двое гвардейцев.
– Это негоциант с улицы Королевских Сапожников, проводите его к королевскому распорядителю.
Гвардейцы отсалютовали алебардами и стали по обе стороны от Каспара.
– Идите, – махнул рукой капитан.
Гостя провели на территорию дворца, где он смог любоваться величественными зданиями самого дворца и вспомогательными строениями вроде конюшни, псарни и трехэтажного каменного дома для прислуги.
Плошадь двора была велика – раз в пять больше герцогского двора замка Ангулем. Да и выглядело здесь все наряднее и богаче, а каждое здание имело собственный цвет. Дворец был обставлен скульптурами и покрашен в белый, голубой и розовый цвета.
Сопровождавшие Каспара гвардейцы громко топали подкованными сапогами, стараясь показать тюфяку-купчине, какие они важные. Каспар хотел было спросить, куда его ведут, опасаясь, не попадет ли он прямо в руки принца, однако, посмотрев на их надутые лица, решил промолчать.
Мимо стайками пробегали служанки, все в одинаковых передниках, деловито проходили конюшенные с седлами на плечах. Попадались мрачные личности в темных сюртуках и высоких шляпах.
«Крючкотворы», – догадался Каспар.
Его доставили в невысокую дворцовую пристройку, где заставили снять шляпу, а один из гвардейцев отрекомендовал его как негоцианта с улицы Королевских Сапожников.
– А кто его запрашивал? – спросил пожилой человек, брезгливо кривя губы.
– Не могу знать, господин королевский распорядитель!
– Ладно, – махнул кружевной манжетой распорядитель.
– Убирайтесь.
Гвардейцы с радостью выполнили этот приказ, оставив Каспара наедине с чиновником.
– Как хоть тебя звать, негоциант?
– Фрай, ваша милость, – ответил Каспар, комкая в руках шляпу. Он и вправду волновался.
– А чем же ты знаменит? – Распорядитель усмехнулся.
– Не знаю, ваша милость.
– М-да. Ну пойдем, не могу же я стоять перед тобой, – невелика ты птица.
Из зала они перешли в кабинет распорядителя, где стоял большой, потемневший от времени стол с мраморной чернильницей и дюжиной отточенных перьев в серебряной подставке.
Над креслом с высокой, украшенной королевским гербом спинкой висел портрет его величества в охотничьем костюме и с собакой у ног. На поясе короля были подвешены трофеи – заяц и лиса причем художник допустил небольшую ошибку: лапа зайца выглядела неприличным дополнением к фигуре собаки, оттого все выглядело так, будто собака мочится на сапоги монарха.
