– Это очень верно, ваше величество! Очень верно! – наперебой затараторили вельможи, но король остановил их жестом.
– Экую глупость вы несете, – недовольно заметил он. – Разве вы не видите, что это шутка? Как можно привести к присяге существо, которое и души-то не имеет?!
В дверях появился один из секретарей короля, лысоватый, в строгом камзоле с белым воротничком.
– Что такое, Лерган?
– Осмелюсь напомнить вашему величеству об аудиенции для принятия верительных грамот от посла вердийцев.
– М-да… – Король вздохнул.
– Как ни интересна мне беседа с негоциантом, а государственные дела не ждут. Подумать только, еще вчера эти люди собирали на берегу океана водоросли, а теперь у них есть посол, которому я не могу отказать в аудиенции. Куда все катится?
Его величество поднялся с кресла и направился к выходу, однако остановился и, обернувшись, сказал Каспару:
– А с тобой мы еще повстречаемся, мне хотелось бы узнать побольше о чудесном напитке.
– Всегда к услугам вашего величества, – ответил Каспар, низко кланяясь.
82Когда король ушел, к Каспару подошел лакей.
– Куда прикажете проводить вашу милость? – спросил он учтиво.
– Да мне бы как-нибудь за стену попасть.
– Я передам вашу милость по дистанции, а за стену вас выведут гвардейцы.
– Годится, – кивнул Каспар, представляя, как будет рассказывать своим товарищам об аудиенции у самого короля.
Они с лакеем успели миновать только два зала, а в третьем неожиданно распахнулись двери и прямо на них выскочили шедшие быстрым шагом пятеро дворян.
Они были при оружии и в легких кирасах, являвших собой скорее украшение, чем защиту.
Звенели шпоры, развевались заплетенные в волосы ленты. Знакомый с дворцовыми порядками лакей отпрянул к стене, а Каспар замешкался и едва не столкнулся с одним из дворян. Тот грубо его оттолкнул:
– Ты что же, мерзавец, порядков не знаешь?!
– Прошу прощения, ваша милость, я здесь впервые… – ответил Каспар, надеясь смиренным тоном погасить конфликт, однако допустил ошибку, не заметив на правом плече дворянина графского орла.
– Да ты себя за равного со мной держишь?! – взревел неузнанный граф и залепил Каспару пощечину. Щека заныла, перчатка была жесткой.
– Дай ему еще, де Блисс, чтобы запомнил.
Граф замахнулся снова, но Каспар, действуя по привычке, пригнулся, и удар пришелся в пустоту.
– Ах ты мерзавец! – Звеня шпорами, де Блисс бросился на невежу, чтобы проучить его как следует, однако мерзавец снова позволил себе увернуться.
