Но отказавшись от нашего общения, ты только сделаешь мне больнее. Прошу, не нужно. Просто позволь мне быть рядом с тобой. Разреши помочь забыть то, что произошло между тобой и моим братом. Я уверен, когда-нибудь твоя боль утихнет, все забудется. И я вновь попытаюсь завоевать твое сердце.
Я не стала ничего отвечать. Вдруг он прав, и Шейн когда-нибудь испарится из моего сердца? Вдруг Нейтан сможет помочь мне? Я бы очень этого хотела, потому что жить с такой болью просто невыносимо.
Но что-то внутри подсказывало, что ничего не изменится.
Боль от предательства Шейна и чувства к нему, видимо, всегда будут жить во мне. Ведь это не просто любовь, или привязанность. Это гораздо большее, что невозможно выразить никакими словами.
На этой не самой позитивной ноте мы попрощались. Снова. А я, выждав, когда Нейтан уедет подальше, вновь выдвинулась в сторону дома родителей.
* * *Входная дверь распахнулась прежде, чем я успела дотянуться до нее рукой.
— Кассандра, слава богу, с тобой все хорошо! — с надрывом воскликнула мама, стоящая на пороге дома.
— Где ты была? — с волнением спросил отец, находящийся позади мамы.
— А в чем, собственно, дело? — удивилась я столь бурной встрече и зашла в дом. — Что-то произошло?
— Произошло, — ответила мама, глядя на меня с неумолимой тревогой. — Ты не ночевала дома. Мы очень беспокоились! Думали, что с тобой что-то произошло! Отец всю ночь бегал по лесу, искал тебя.
— Вам незачем было так беспокоиться, я была с друзьями, — недовольно ответила я. — Меня не нужно опекать, я уже не ребенок.
И могу позволить себе не ночевать дома.
— Просто нужно было предупредить, — огорчилась мама.
— Кассандра, — перебил ее отец. — Мы вовсе не собираемся опекать тебя, как маленькую девочку, и в мыслях этого не было. Ты взрослая самостоятельная девушка, и мы не в праве переступать твои личные границы. Уже не вправе. Но следует не забывать, что ты не обычный человек. И мы лишь хотим, чтобы с тобой вновь не приключилась какая-нибудь беда.
— Самая большая беда уже случилась! — разгорячилась я.
— Меня предал тот, кого я любила, а его мать убила меня, — каждое произнесенное слово врезалось в душу. — Но проклятие теперь снято, так?! Значит я ни для кого больше не представляю угрозу. Чего мне еще опасаться?
— Самой себя, — вкрадчивым тоном ответила мама. — Ты ведь так и не научилась контролировать себя и свою силу. Ты не можешь знать, когда случится очередное обращение, и что совершишь в этот момент.
— Но ведь я уже давно не обращалась.
