Теперь все мы вновь можем жить обычной человеческой жизнью!
Внезапно за спиной раздается какой-то звук, и я оборачиваюсь на него.
— Ты еще поплатишься за ее смерть. Клянусь тебе! — неистово выкрикивает какой-то мужчина, подхвативший тело Кассандры на руки, а через мгновение он просто испаряется.
— Кто это был? И куда он делся? — шокировано спрашиваю я.
— Это был ее отец, — отвечает женщина с обликом моей матери.
— Отец? Так, значит, он жив?
— Конечно, жив, как и ее мать, — отвечает она. — Ее родители нарушили запрет.
И поэтому лишились человеческого облика, как и все мы.
— Я не понимаю, причем здесь Кассандра и оплошность ее родителей? Чем она-то заслужила смерть?!
Картина ее бездыханного тела вновь всплывает перед глазами, заставляя ноги подкоситься. Нет больше сил ни стоять, ни кричать. Медленно опускаюсь на землю и кладу на колени голову, тяжелеющую с каждой секундой, словно в нее заливают свинец.
— У нас был запрет на смешение кровей двух кланов, — отвечает мать, — И каждый Нагвал из нашего рода об этом знал.
Запрет этот был необходим для того, чтобы как можно на более долгий срок оттянуть свершение пророчества. Но ее родители нарушили этот запрет, и пророчество пришло в действие. И следующим этапом было необходимо убить их дитя, чтобы все Нагвалы вновь могли обернуться в людей…
— Человеческий облик-то ты вернула, — прервал ее я, — А вот человечность навсегда потеряла.
— Шейн, ты не понимаешь, — почти невозмутимо отвечает она, — Ты сейчас думаешь только о себе. Но подумай шире: сотни таких же, как и я, грезили о том дне, когда вновь смогут стать людьми.
— Ты подумала о сотнях каких-то Нагвалов, но даже не задумалась о том, что убила единственную любовь своего сына!
— Шейн, я понимаю, тебе сейчас трудно это воспринимать, но послушай меня. Ты зря переживаешь, ведь она…
— Все, хватит! — вновь прерываю ее. — Не желаю больше тебя слушать. И видеть тоже! — подскакиваю с земли и шагаю прочь, чтобы поскорей уехать подальше от этого места и от нее.
— Прошу тебя, выслушай меня! — кричит в след мать, но я и не думаю продолжать этот бессмысленный разговор.
В голове вдруг что-то щелкает.
— Подожди, — я останавливаюсь и разворачиваюсь к ней, — Если ты, как говоришь, Нагвал, то и я им должен быть, верно? Но ведь я не превращался ни в какого зверя и жил все годы обычной жизнью. Выходит, ты лжешь. И не можешь быть моей матерью!
— Шейн, я твоя мама, поверь мне! Ты лишь наполовину Нагвал, это и позволило тебе остаться человеком.
