— Нет, — как можно мягче сказал Крутов. — Мне нужен Ираклий Федотов, срочно.
— Поняла. — Недолгое молчание. — Через два дня я буду на Алтае. Ты так расписал своего Ираклия, что даже заинтересовал меня.
— Ты успеешь за два дня разыскать Панкрата?
— Это не займет много времени. «Психодав» свил гнездо под крылышком ККОРР, Комиссии по координации оперативно-разыскной работы, я найду майора Воробьева через нее. Позвони мне завтра в это же время.
— Хорошо.
— Чао, Витязь. Береги себя. Целую!"
"Крутов самым натуральным образом ощутил прикосновение к своим губам теплых и упругих губ, невольно отшатнулся и, улыбнувшись (действительно, ведьма! везет же мне на них!), покачав головой, вышел из кабины.
Но и два часа спустя он чувствовал след «виртуального» поцелуя Марии, возбуждающего естественные желания плоти не хуже наркотика. Отпустило его лишь после возвращения с работы Лизы, ушедшей пораньше, чтобы подготовиться к походу в ресторан. Неизвестно, почувствовала ли она нечто необычное в поведении мужа или нет, однако оказалась достаточно мудрой, чтобы не спрашивать его ни о чем, а затем воспользовалась своим «оружием», превзойдя соперницу, сумев разжечь Егора вспышкой страсти, закончившейся в постели безумием наслаждения друг другом.
Ровно в семь часов вечера Крутов остановил машину возле ресторана «Сиреневый туман», известного всей Ветлуге по частым бандитским разборкам, и помог Елизавете выйти.
Лиза была в вечернем черном платье «от Армани», облегающем фигуру, и на нее засмотрелся даже швейцар, распахнувший двери ресторана перед молодой парой.
Крутов тоже приоделся во все черное (Саша в своем салоне моды нашла ему очень приличный костюм «под Прада»), поэтому выглядел не хуже отпрыска королевского рода и вел себя, как ведут себя многие «новые русские», взлетевшие из грязи в князи.
Быченко со своей свитой уже прибыл в ресторан и ждал приглашенных в уютном «нефритовом» зале, декорированном под «африканское барокко». По стенам зала были развешаны копья, луки, колчаны со стрелами, духовые ружья, плетеные щиты, бусы, маски, барабаны, калабасы и прочие атрибуты войны и быта африканских племен, по углам стояли деревянные и каменные идолы, изображавшие кровожадных богов и женщин-танцовщиц, гномы «байба-байба», засушенные экзотические цветы в вазах, горели свечи в высоких керамических подсвечниках, а оркестр играл что-то ритмованно-пощелкивающее, долженствующее, наверное, создавать музыкальный колорит Черного континента.
