— Или тем, кто изначально наметил себе путь постижения мира через знание себя и кому помогают Достигшие цели.
— А шестая ступень?
— Она подвластна немногим — гениям, творцам, пророкам, волхвам. Ну а седьмого уровня достигают вообще единицы, личности типа Будды или Христа, великих Посвященных. Они способны кардинальным образом влиять на развитие мира, даже не прилагая к тому каких-то особых усилий. Другое дело — хотят ли они изменить мир. Насколько мне известно, Будда не хотел, будучи отпетым лентяем.
Беседующие посмотрели друг на друга, на Марию, сидевшую с веселым блеском в глазах, и рассмеялись.
— Где-то внутри я тоже большой лентяй, — сообщил Ираклий. — Часами могу созерцать текущую воду или пламя костра, все остальное мне в эти моменты до лампочки.
— Ты мудр, как старик Лао-цзы, — сказал Егор. — Он тоже любил созерцать красоты природы. Ну хорошо, милые гости, мы все обсудили, все выяснили, согласились, что жизнь прекрасна независимо от того, признаем мы это или нет.
Можно убить ее на злобу и удовлетворение инстинктов и амбиций, а можно потратить на любовь и понимание.
Егор поймал два по-разному заинтересованных взгляда — Марии и Лизы, но сделал вид, что не заметил.
— На повестке дня один вопрос, свойственный любой личности в России в любые времена: что делать?
— Надо ехать в Осташков, на родину Воробьева, — сказала Мария деловым тоном, сдвинув брови; посерьезнели и остальные. — Организация, в какую он попал, заинтересована лишь в одном: в переделе власти, о которой широкая общественность не имеет ни малейшего понятия, причем с помощью агрессивных информационных технологий и психотронного оружия.
Своего у них нет, и они первым делом хотят отнять его у тех, у кого оно есть.
— У Легиона.
— У высших руководителей Легиона. Рядовые исполнители вряд ли знают о его существовании. Панкрат в скором времени поймет, что его обманули, начнет дергаться, и под удар неминуемо попадет его семья. Надо подстраховать ее, помочь выбраться оттуда, тем более что его жена — твоя сестра, Егор Лукич.
— Это не главное, — качнул головой Крутов. — Но если мы и поедем в Осташков, то вдвоем с Ираклием. Вы останетесь.
— Нет, — выдохнула Елизавета, — я поеду с тобой.
— Ты останешься.
— Но, Егор…
— Да пойми ты, мне будет спокойнее…
— Не спорьте, Крутовы, — сказала Мария. — Лиза, мы с тобой подъедем позже, пусть мужчины отправляются вдвоем. Твой муж прав: ему необходима свобода маневра.
