— Но он во многом прав!
— Прав, конечно, — согласился Ираклий, поглядывая на задумавшегося Крутова. — Но осознание путей Добра и Зла, о котором толкует твой Мережковский, требует прежде всего понимания нравственности, а уж потом дает право на действие. «Психодав» же пошел по другому пути, следуя заповеди Бхагават-гиты: «Если какая-либо профессиональная деятельность ведется ради удовлетворения Всевышнего Господа, все изъяны этой деятельности устраняются».
— Переведи, я сейчас туго соображаю.
— Бхагават-гита утверждает, что профессиональный бандитизм во имя Господа — свят.
Беда же в том, что Господь «Психодава» — власть! Вот и все. Егор, твое мнение?
— Мужики, мне не до дискуссий, — бледно улыбнулся Панкрат. — Что будем делать?
В комнату, где разговаривали друзья, заглянула заплаканная Лида, но, заметив жест мужа, скрылась, понимая, что будет лишней.
— Похоже, нам объявили войну не только ликвидаторы Легиона, — проговорил Ираклий. — Где мы только не воевали, а? Разве что на Чукотке.
Вся Россия стала одним полем боя…
Крутов наконец очнулся от своих размышлений.
— Россия уже тысячу лет — поле боя! Как только нам навязали чужую религию, так и заставили воевать. Значит, есть за что биться на нашей земле, господа офицеры. Беспричинных войн, как известно, не бывает.
— Ближе к делу, философ, — скривил губы Панкрат. — Что предлагаешь конкретно?
— Будем действовать прямо и эффектно. У тебя телефон и координаты Мережковского есть?
— Он сидит в офисе ККОРР на Октябрьском поле, есть и телефон.
Ты что, собираешься ему звонить?
— Правильно, — одобрил замысел Крутова Ираклий. — Это сильный ход. У тебя есть аппарат?
— Нет.
— Тогда поедем на переговорный пункт.
— У бабы Ольги есть, через три улицы живет.
— Поехали.
Предупредив Лиду, что уходят ненадолго, они пешком добрались до многоэтажки на улице Суворова, где в одной из квартир жила тетка Панкрата по отцовской линии, и попросили старуху воспользоваться ее телефоном.
Егор набрал подсказанный Панкратом номер и через минуту услышал сквозь пощелкивание скремблера голос заместителя начальника «Психодава»:
— Советник Комиссии Мережковский.
— Добрый день, Архип Иванович, — вежливо сказал Крутов, чувствуя дыхание приблизившихся вплотную Ираклия и Панкрата, слегка отодвинул обоих, чтобы не мешали слушать.
— Кто говорит?
— Я Егор Крутов, бывший полковник ФСБ, друг Панкрата Воробьева.
Секундная заминка.
