«Глушак» нес в водонепроницаемом пакете Панкрат, и весь расчет с захватом «языка» строился именно на применении пси-генератора.
Все трое имели рации, действующие в пределах пяти километров, и могли связаться друг с другом в любой момент.
Крутов сошел с теплохода на деревянную пристань Городомли в половине второго дня. На нем был ватник, кожаная кепка, брюки цвета золы и кирзовые сапоги. Наклеенные бородка и «трехдневная щетина» разительно изменили его лицо, и узнать в пошатывающемся, явно подвыпившем мужике бывшего полковника ФСБ было вряд ли возможно.
Вместе с ним на пристань сошли две женщины, мальчишка лет четырнадцати, молодой парень и двое мужчин постарше, одетые примерно так же, как и Егор. Один из них помог ему выгрузиться: Крутов вполне натурально сыграл захмелевшего аборигена, из рук которого все падало, — и «выброска десанта» закончилась благополучно, хотя за пристанью внимательно наблюдали из стоявшего неподалеку у продуктового ларька внедорожника «Марш»[67] отечественного производства с импортными сверхбаллонами, прозванного за разухабистый вид «лаптежником».
Продолжая пошатываться, то и дело останавливаясь и прикладываясь к бутылке, Крутов дополз до первых домиков поселка, где и застрял, безуспешно пытаясь взгромоздить на себя облепленную грязью коробку с насосом, внутри которой, конечно, никакого насоса не было, Панкрат наложил туда всякой металлической рухляди вроде обрезков труб и уголков.
Видимо, наблюдавшим за его усилиями из «лаптежника» парням надоело ждать, когда он доберется до места назначения, и они решили проверить гостя раньше.
— Эй, дядя, — окликнул его смуглолицый усач, сидевший рядом с водителем «Марша», — где живешь-то?
— Сам-то я? — разогнулся Крутов.
— Сам-то ты.
— Да в Осташкове, где ж еще.
— А сюда как попал?"
"— Дак сродственник у меня туточки, Пашка Рябой, сподобил вот, зараза, насос ему купить. Помогли бы, робята, тяжело ташшить-то.
— Ты бы еще поллитру выдул, — засмеялись в машине, — сразу полегчало бы.
— Дак я уже вторую кончаю, — Крутов, пыхтя, взвалил-таки на себя коробку и двинулся к последнему домику поселка, за которым начинался лес, — а эта дрянь все тяжельше и тяжельше становится…
Из кабины «Марша» снова раздался смех, и машина покатила по дороге вправо, к длинному деревянному забору, за которым начиналась территория какой-то заброшенной стройки с возведенными наполовину стенами двухэтажного кирпичного корпуса не то рыбзавода, не то общежития.
