То есть никуда он, конечно, не исчез, просто реакции охранников зоны не хватало, чтобы увидеть его перемещение, но для них произошло чудо (такое чудо демонстрировал Егору дед Спиридон в самом начале знакомства) — объект задержания, которого они разве что не щупали руками, растворился в воздухе, как привидение. Реагировать на это чудо они стали спустя секунду, когда Крутов ушел из сектора поражения всей четверки и оказался почти на одной линии с ними.
Усатый по инерции выстрелил из «глушака» и тут же схватился за автомат, присел, считая, что противник просто упал на землю, в кусты.
Его напарники тоже пригнулись, выставив вперед стволы автоматов, выглядывая исчезнувшего «пьяницу», и потеряли драгоценные доли секунды, необходимые Крутову для занятия удобной позиции.
Взмах обеих рук, бросок. Два сякэна преодолели оставшиеся восемь метров до парней справа и безошибочно поразили обоих в ухо и висок.
Рывок, тугой свист воздуха в ушах, прыжок, удар ногой в голову, и третий автоматчик отключился еще до того, как упал в полегшую от дождей траву в нескольких метрах от того места, где стоял.
Усатый успел повернуться: глаза дикие, изумленные, зрачки расширены, зубы оскалены, пальцы на спусковых крючках автомата и «глушака», — но ему не хватило буквально сотых долей секунды, чтобы выстрелить, потому что, пока он поворачивался, бэтдаггер уже летел к нему тусклой металлической молнией и попал точно в лоб массивной рукоятью, мгновенно выбив из головы все желания и понимание ситуации.
Он все-таки успел нажать на курок автомата, дав короткую, в четыре патрона, очередь, но Крутов был уже рядом, выхватил из руки падающего «глушак» и включил рацию:
— Всем слушать! Я нарвался на сторожевой наряд! Уйти не удастся, база рядом, замаскирована излучающей сферой…
— Какой сферой? — перебил его Панкрат.
— Нечто вроде гипнотизирующего излучения, внушающего определенный образ. Видится одно, на самом деле имеется другое.
— Я где-то рядом с тобой, слышал стрельбу, иду к тебе.
— Нет! Оставайтесь на местах! У меня идея. Слушайте!"
"Крутов, не отключая рации, ударил лежащего навзничь усатого легионера по щеке, дождался, когда тот откроет глаза, и разрядил в него «глушак», слыша со стороны «болота» начавшийся шум: в зоне, прикрытой сферой пси-излучения, началась тревога.
— Отвечай! — жестко приказал он усатому, лицо которого под воздействием излучения «глушака» приобрело равнодушно-бессмысленное выражение.
