— Я был… не один… я ничего… никого не трогал… только водку взял…
— А кто трогал?
Взгляд на «гаишника», тусклый блеск в глазах, короткая заминка, и тут же новый щелчок по затылку: Панкрат был неплохим психологом и не хотел упускать инициативу.
— Не тяни время.
Крутов резко шагнул к мотоциклисту, так что тот отшатнулся, взял его за шею и приблизил его лицо к своему, глядя, как у парня расширяются зрачки:
— Кто стрелял в деда и бил старуху?! Быстро!
Петух вдруг натурально заплакал, рухнул на колени, глядя на Крутова снизу вверх.
— Не убивайте меня, у меня дети… мать больная, я не стрелял, не убивайте… дети…
— Тьфу! — сплюнул Панкрат. — Таких подонков надо убивать еще до того, как они обзаведутся потомками. В крайнем случае кастрировать. — Он присел возле плачущего бандита на корточки. — Успокойся, мразь, не будем мы тебя убивать, только покалечим маленько… чтоб на мотоцикл не смог больше сесть. Кто стрелял в деда, если не ты?
— Серый… Боб… то есть Борис Силкин… а кто старуху бил, не знаю, может, Харчо… Киса Харчук…
— Брешешь, сучара! — донеслось из спальни, и на пороге возник еще один любитель сексуальных утех, плотный, низкорослый, с широким плоским лицом, на котором выделялись маленькие глазки-буравчики.
Затылок и виски у него были выбриты, а посреди головы проходил колючий гребень коротких волос.
— Это же ты ее ударил, сначала в грудь, потом ногой в живот! На кого свалить хочешь, падла?!
Последующие события произошли в течение долей секунды.
Рыжеволосый вдруг взвился в воздух прямо с колен, как пружина, увернулся от руки Крутова, схватил со стола нож и метнул в своего приятеля: взмах руки, бросок — и нож вошел в шею широколицего.
Удар этот назывался дзигай и выполнен был мастерски. Но больше ничего сделать Петух не успел. Панкрат ухватил его за плечо, развернул к себе и растопыренной ладонью ударил в лицо, вплющивая в него нос. Рыжеволосый обмяк, теряя сознание.
Потеющий от избытка переживаний комендант склада привстал было, расширенными глазами глядя на лужу крови, расползавшуюся под убитым, но тут же сел.
Воробьев поймал взгляд Крутова, говоривший: и что теперь? — кивнул на дверь. Они вышли.
— Что дальше? — угрюмо пробормотал Егор.
— Следовало бы повесить всех троих, — серьезно сказал Воробьев, — но я не палач, безоружных не убиваю. Попробуем попугать мерзавцев, чтобы они призадумались, стоит ли и дальше бандитствовать на дорогах. Однако, судя по всему, это «отморозки», причем опирающиеся на секретную базу.
