— В чем-то ты профессионал, а в чем-то откровенный дилетант. — Он вдруг оживился. — А что это ты говорил о курганах? Этот «гаишник» аж позеленел. Что за курганы? При чем тут они?
— Да так… — Крутов замолчал, не желая пересказывать Воробьеву свой сон. — Будет время, побывай у местной достопримечательности — Бурцева городища. Говорят, ему тыща лет. Стоит это городище на кургане… и кто-то вскопал его подножие.
— Ясно, — сказал Панкрат, не дождавшись продолжения, хотя ничего ему ясно не было. — Посмотрю.
Больше они не разговаривали, занятый каждый своими мыслями."
"Джип довез Крутова до Ковалей и в начале восьмого вечера высадил его у поворота на мостик через канаву. Не оглядываясь, Егор зашагал по обочине дороги к деревне.
— В Фошню, — коротко сказал Панкрат водителю.
Деревня Ковали КРУТОВ
Из Фошни он вернулся в начале десятого вечера, побывав в больнице и заодно у троюродной бабки, родственницы дяди Василия, еще очень подвижной и бойкой старушки, быстро сообразившей, что ей надо говорить, если кто-нибудь станет спрашивать о Крутове.
Осип тоже понял, что от него требуется, но ему стало хуже, и Егору не удалось поговорить с ним по душам и объяснить все досконально.
Побывал он и в палате, где лежала Аксинья, бледная и потерянная, так и не уразумевшая, за что ее избили. После этой встречи настроение Егора упало, и он как о чем-то второстепенном подумал, что, возможно, придется до конца разобраться с бандой на гособеспечении и выяснить, чем занимаются люди в камуфляже на территории запретной зоны.
«Нормальная» воинская часть вряд ли позволила бы военнослужащим вести себя подобным образом.
Елизавета прибежала, как только Крутов поставил на дворе мотоцикл дядьки Василия. Она была в халатике и босиком, и Егор невольно залюбовался фигурой соседки с крутыми бедрами и тонкой талией, удивляясь при этом, почему его так тянет к этой девушке. До сего дня его мужское естество не топорщилось и не возбуждалось от желания при одном взгляде на красивых юниц.
— Ну как там у них?
— Нормально, — ответил Крутов, успокаивая дыхание. — Аксинью выпишут дня через четыре, Осипа позже, у него легкое задето. Но состояние неплохое… для подстреленного.
Елизавета ойкнула, закрыв рот ладошкой, и Крутову, чтобы успокоить ее, пришлось пошутить:
— Я там анекдот в больнице услышал. Больной прибегает к хирургу и говорит: помогите, доктор, у меня живот болит.
