Катастрофа

Этот молодой учёный и есть знаменитый академик Кузнецов?! Неудивительно, что третий помощник не узнал его по голограмме. Кузнецов возглавлял исследования в области биорегенерации и репликации. Он славился тем, что испытывал свои методики на себе. Вот только лет ему на самом деле было эдак на пятнадцать больше… Только сейчас Арториус догадался внимательно посмотреть в глаза учёному. Феноменально! И эти возможности дряхлый Совет заживо хоронит на дне бункера! Не воспользоваться таким товаром просто идиотизм.

Что ж, через пятнадцать с половиной лет у Арториуса будет в руках весь мир. Пятнадцать!!! Чиновник всякий раз был готов буквально взвыть от тоски при мысли о стольких годах ожидания. Они все дорого заплатят за все эти годы его нищеты и лишений. Все! Очень дорого! А у него будет возможность подольше пользоваться плодами своего гения. Уж об этой области медицины он позаботится в первую очередь.

Управляющий перевёл взгляд на Арториуса.

Третий помощник рефлекторно съежился, в который раз позавидовав людям, сидящим вокруг. Они-то не имели в крови ни капли раболепия. Ладно, моё время ещё не пришло. Но я над этим работаю.

— За координацию со службами обеспечения, управления, связи с миром и любыми другими надобностями, могущими возникнуть в процессе лечения, отвечает мой третий помощник Арториус, — Арториус с трудом подавил в себе непроизвольное желание вскочить, словно ужаленный, и постарался встать как можно более спокойно и уверенно.

Все взгляды в этот момент были обращены на него. Главный шаг был сделан. Ради этого стоило… да ради этого всё стоило! Чиновник почувствовал, что теперь его планы начнут сбываться.

— Ручное управление! — скомандовал Нолл, привычно взявшись за штурвал.

Штурман щёлкнул ногтем по сенсору консоли, и Джим вновь ощутил знакомое чувство единения с огромной и мощной машиной. Сейчас они были единым целым, пилот и сложнейший механизм, мозг и тело.

Для Нолла словно и не было никогда другого образа жизни, будто машина и впрямь являлась продолжением его самого. Джим безумно любил это ощущение. За это можно всё отдать. Ему всегда было жаль тех, остальных людей этого мира, кому не знакомо это ни с чем несравнимое чувство неба, состояние безграничной свободы, когда ты наделён крыльями и даже земное притяжение не властно над тобой.