Катастрофа в подарок

Суровые жители бескрайних просторов одной шестой суши планеты и их собратья не улыбались понапрасну, а действовали, решительно переходя после литра водки к финальной стадии сексуально мимических игр.

— Ты кто по гороскопу-то? — поинтересовалась украинка.

— Я… Рыбы, вроде как. А это так важно?

— Да нет, просто ты начала про овцебыка, и я подумала… — Она выпрямила спину, выставив вперёд объёмные полушария, тяжело вздохнула и гордо выдала: — Я вот тёлка.

— Кто? А разве есть такой знак?

— Ну, Телец, я имею в виду.

И это карма. У меня вся жизнь связана с коровником и его обитателями. А ты, значит, у нас в воде плавающая особь.

— Нет, я не водоплавающая. — Врубила Наталья биологичку и попыталась выпрямить руки, изображая гордую лебедиху. Но теснота позволила лишь развести в стороны ладони. Она помахала ими несколько раз. Вырвавшийся из горла гогот и вовсе походил на кряканье. Смесь утки с цыплёнком не впечатлил бывшую крестьянку. Она критически оглядела симбиоз кряквы с бройлером и сделала вывод:

— Да какая разница? Всё равно в воде барахтаешься.

Короче, нерешительная особа с жидкой кровью, а я вот крепко стою на земле, но вокруг меня вечно быки какие-то…

— Как это? — Брюнетка прекратила попытки объяснить разницу между рыбой и птицей услышав о новом животном.

— А вот так. То козлы, то быки. Думаешь, как я попала в Россию?

— Как?

— Ха! Влюбилась в ковбоя с Ростова. Приехал к нам договариваться о поставках чего-то там. — Весь месяц местных кобылок обкатывал, лучшую выбирал — наездник…Я-то кровь с молоком, сама видишь, кусочек лакомый, вот он и проникся любовью к породистой тёлочке.

Я, дура, челюсть отвесила, в рот ему заглядывала. Очнулась лишь через несколько месяцев, оказавшись на его ферме в качестве жены и дополнительных рабочих рук.

— Ой, как романтично!.. — протянула Наталья, в умилении закатив глаза. — Люблю правдивые истории с хорошим концом…

— Ага, но это не мой случай. Сплошное счастье с полгода длилось, пока не поймала мудака за тем, что мял вымя другой тёлочке.

Обилие новых непонятных слов делало рассказ Тани слишком сложным для горожанки, воспитанной в семье служителей Музы и Талии. Биологичка поняла лишь одно: Бабенко жестоко обманули, увезли на чужбину и наглумились над светлыми чувствами.

Она пустила слезу, представив, насколько больно в тот момент было Тане, и с сочувствием поинтересовалась:

— И что ты сделала?

— Как «что»? — с недоумением воззрилась на новую знакомую блондинка.