Катастрофа в подарок

Что, впрочем, и не преминула сделать прямо у двери «Лэнд-Ровера» директора, притворившись впавшей в обморок. Ещё той оказалась развратной штучкой, знающей толк в делах соблазнения.

Клим негодовал по поводу постоянных обломов беспринципной лгуньи, строившей из себя недотрогу, Пирогова — почти по тому же поводу, помноженному на ревность и злость.

Она, как глупая овечка, открыла расчётливой «волчице» тайну о новой влюблённости, а та поступила как последняя сволочь… «Акула», сожравшая милого Льва с потрохами, растерзав по дороге к ложу с «мясцом» светлые чувства доверчивой «глупышки».

Но самое подлое, что притворявшаяся подругой Наталья даже не подумала рассказать о предстоящем свидании!

Нина впервые узнавала что-то о знакомых даже не из вторых, а из третьих уст посторонних людей, падая в собственных и Клима глазах, теряя репутацию самой осведомлённой сплетницы. Простить Наташе можно было что-то одно, но всё сразу — почти невозможно, а значит, война! Долгая, беспощадная, с применением разного вида оружия, пыток, невзирая на кровь, раны, падения… Да что возомнила о себе эта мышь-затворница?! Кто она против неё, самой аппетитной конфетки школы?

Пирогова в сотый раз пыталась поймать взгляд директора, но бесполезно: он продолжал гипнотизировать дверь, не обращая на красавицу никакого внимания, разрывая и без того надорванное с утра сердце.

«Чтоб ты вкому впал, раз ничего замечать не хочешь! Диабетик!»

Учительница английского достала зеркальце и подкрасила губы, бросая косые взгляды на Иванова; если бы он мог видеть, как артистично она это делала.

Нинель с раздражением захлопнула зеркало, забросила его обратно в сумку и пробурчала чуть слышно:

— А вот это зря. Языком я владею почти виртуозно…

И не понятно было, к чему она произнесла эти слова: то ли успокаивала пошатнувшееся эго профессионала недурно владеющего двумя языками, то ли желала объяснить директору блестящие навыки в исполнении минета, то ли и вовсе о чём-то другом…

Оскорблённая невниманием сплетница одёрнула блузку, вскинула голову и, уставившись на дверь, вновь зашептала, но в этот раз более громко:

— Биться до последнего вздоха и никаких пленных!

* * *Сидорова появилась через минуту после звонка, призывающего детей дать возможность учителям отдохнуть от их нарочито беспросветной тупости, помноженной ещё при рождении на безмерные амбиции ошалевших от счастья родителей.