Категорически влюблен

Поводом рассказать друзьям смешную историю о глупой студентке, которая была в него влюблена и вела себя как сумасшедшая сталкерша. Таби поморщилась, а Глеб торопливо продолжил:

– Я просто хотел тебя поздравить и…

Придержав руками волосы, Таби резко дунула, погасив оплывшую свечу, и выпрямилась."

"– Это все? – спокойно спросила она. – Поздравил?

Глеб молча буравил ее взглядом. Он выглядел, пожалуй, немного бледным и осунувшимся, но Таби не собиралась о нем беспокоиться. По крайней мере вслух.

– Спасибо, что зашел, – сдержанно кивнув, она потянула на себя дверь, но Глеб придержал ее, не позволив закрыться.

– Погоди, я… – Он запнулся, лихорадочно пытаясь подобрать нужные слова. – Я… Карина, я…

Таби молча смотрела на него, стараясь не дать глупой надежде превратиться в пожар, потому что на этот раз она точно сгорит дотла и больше не возродится. Она ни фига не феникс. Скорее глупый мотылек.

Глеб смотрел на нее с мольбой в глазах. Время отсчитывало минуту за минутой.

– Заходи, когда определишься.

Таби выхватила торт у него из рук и захлопнула дверь.

* * *Проснуться утром от поцелуя – бесценно…

Но проснуться утром от поцелуя в пупок еще и чертовски щекотно! Катя рассмеялась и сквозь сон попыталась оттолкнуть голову Захара. Однако вместо толчка ее рука – жалкая предательница! – схватила его за волосы и потянула ближе к раскрытым в ожидании губам.

– Не так быстро, – шепнул Захар, и Катя беспомощно всхлипнула, когда он слегка прикусил кожу на ее ребрах, а потом принялся нежно вылизывать место укуса, словно пытался загладить вину.

Его рука скользнула под ее спину и так резко дернула наверх, что Катя испуганно распахнула глаза и вцепилась пальцами в плечи Захара. Ее обнаженная грудь – маленькая и аккуратная – прижалась к его крепкой груди (да, они спали голыми), а волосы разноцветными волнами упали на лицо.

– Чувствую себя так, словно переспал с радугой.

– Это плохо?

– Шутишь? Ты только что исполнила мою детскую мечту.

Катя ни разу не слышала, чтобы он так смеялся. Ее пальцы расслабились, а руки скользнули ему на спину. Она притянула его ближе, чтобы можно было прижаться к нему целиком, даже самыми укромными уголками тела.

Ее щеки вспыхнули румянцем. Вчера они… ох.