Категорически влюблен

Точнее, в сторону двери, которая должна была быть запертой.

Дальше все было как в замедленной съемке. Вот она скатывается с него. Вот он, извернувшись, дергает ее за лодыжку. Вот получает пяткой в челюсть. А следом, несмотря на его мольбу, случается непоправимое.

Катя. Открыла. Дверь.

Они оба застыли, будто кто-то поставил эту роковую секунду на паузу. Катины глаза из круглых стали квадратными.

– Это… – запнулась она.

Захар, очнувшись, одним прыжком подскочил к двери и с грохотом захлопнул ее у Кати перед носом.

– Ты видела? – быстро спросил он. Катя повернула к нему шокированное лицо. Та ма дэ[3]. Чотуэссо![4] – Это не то, что ты подумала.

– Ясно, – осторожно кивнула Катя. – А что я подумала?

Захар поморщился и стиснул пальцами переносицу, пытаясь взять себя в руки и быстро придумать какое-то разумное объяснение тому, что Сиротка могла увидеть в его тайной комнате: швейной машинке под чехлом на узком белом столе у окна; кучке кружев, которые новогодними гирляндами свисали с полок открытого икеевского стеллажа; коробкам, из которых торчали рулоны латекса и органзы; двум портняжным манекенам в углу, один из которых был одет в костюм горничной…

Как ни крути, а вывод напрашивался только один.

– Это… – снова неуверенно начала Катя и снова замолчала. – Ты… э-э-э… все это носишь?

Так, очевидно, не один.

– Нет, конечно! – Захар бросил на нее испепеляющий взгляд. – Я же не извращенец.

– Извращенец бы именно так и сказал, – пробормотала Катя себе под нос, косясь на свой чемодан.

У Захара от напряжения заболела голова.

– Зато мозгов у тебя нету, – зашипел он. – Пошли-ка поговорим.

Схватив Катю за руку, он почти волоком дотащил ее до кухни и упал на стул возле стола. Катя осторожно опустилась напротив. Воцарилась тишина, нарушаемая тихим ритмичным постукиванием – Захар нервно барабанил ногтями по крышке кухонного стола.

– Тогда, хм… Это твоих подружек? – робко предположила Катя.

Захару могло бы даже польстить Катино мнение о предполагаемом количестве его бывших, но не польстило, потому что он вообще не мог понять, откуда Катя берет все эти нелепые идеи.

– Господи, Сиротка, я все это сшил! Это же очевидно!

Ну почему из всех людей в этом огромном, почти бескрайнем мире его секрет должна была узнать именно Сиротка? Он с таким трудом выбрался из Воронежа.