Катя

 — Меня тоже защищать хотелось?

— Нет, — говорит, — перед тобой по стойке смирно стоять хотелось. Я и генерала не получил, потому что ты у нас генерал. А два генерала в доме — перебор.

Улыбнулась я, а потом рассмеялась. И печали мои отступили, пусть на один вечер всего.

Мои внуки были в зале ожидания. Все трое. Марина, осунувшаяся, с заплаканными глазами, совершенно убитый Валера и просто перепуганный Борька. Вот такая троица.

Как только я подошла к ним, Марина начала громко и очень эмоционально рассказывать про отца.

Я пыталась просить ее говорить тише, но бесполезно, она почти кричала, ругалась. Мне казалось, что то, что случилось с отцом, ее волновало много больше, чем операция брата. А потом поняла. Операция закончилась, ей казалось, что с братом все в порядке, что все позади… А отец!

Она всегда, с самого рождения больше всех любила отца, правда, и он выделял единственную доченьку из всех остальных детей. Теперь рухнул идеал… Что дальше?

Она слишком возбуждена, слишком зла, обижена, расстроена.

Нет, она протестует… она бы убила его, если бы могла. И убила бы… Но не может, потому что продолжает любить, но и ненавидит одновременно.

Я слушала ее и анализировала ее поведение, но мысли были не о ней. Нет, не о ней я беспокоилась, хотя так любила свою внучку… «Она переживет, — думалось мне. — А Люба?»

Люба, вот кто занимал сейчас главное место. Такое с сыном… и муж… Знала ли она?

Догадывалась. Наверняка догадывалась, но молчала, боролась в одиночку и с собой, и с ним.

Делала вид, что все хорошо…

Только что хорошо? Зачем она так? Может, высказалась бы и вместе подумали… Но она не хотела думать, она терять его не хотела. Ни за что на свете.

И вот так, в один момент, потеряла и его, и чуть не лишилась сына.

— Ба, — ворвался в мозг голос Марины, — ба! Я дяде Саше позвонила, я сказала ему все! Пусть знает!

— Зачем, Мариша? Что он сделает? Чем поможет?

— Пусть он тоже ненавидит ЕГО!!!

— Да Борисова! Ты что, ба?!

— Что сказал дядя Саша? — я пыталась представить, что сделает мой сын.

Я опять слышала только свои мысли и только свой пульсирующий мозг.

Но нужно было действовать. Стоять и выслушивать Марину, брызжущую ядом, о подробностях того, как она застала отца с другой женщиной, смотреть в перепуганные глаза младшего внука, было просто малодушием. А я врач, я призвана помогать людям, вот и сейчас должна помочь самым близким. Моим внукам и моей дочери. Я подошла к Боре.

— Милый, все образуется.