Катя

Радости не было границ. Я прожужжала все уши Глебу про эту операцию. Он улыбался, а потом целовал меня.

Танька Лунева, как и Глеб, выбрала психиатрию. В НИИ она не попала и проходила практику в Кащенке. Мы с ней все так же дружили, все так же общались и гуляли по вечерней Москве. Только ночи мы с Глебом проводили вдвоем.

Сегодня мое дежурство и Глеб, естественно, при мне. Привезли нескольких рожениц сразу, а значит, работы хватит.

— Глеб, — позвала моего мужа медсестра из предродовой, — тут твоя помощь требуется.

Истерика у девушки.

— Иду, — ответил он ей, — ты со мной? Или как? — это он уже ко мне обращался.

Как мне нравилось слушать его беседы с пациентами. Он спокойный, солидный, рассудительный и убедительный.

Она сидела на кровати — с огромным выпирающим животом и растрепанными длинными каштановыми волосами. Она подвывала и раскачивалась в такт своему подвыванию. Кисти рук перебинтованы, с яркими пятнами алой, проступающей сквозь бинт крови. К нам подошел Владимир Иванович, мой наставник.

— Хорошо, что ты сегодня с нами, Глеб.

Тут девушка по твоей части. Мы вызвали специалиста, но пока доедет… Вот такие дела. Суицидница, а причину не говорит, да и вообще не говорит. Воды отошли пару часов назад, судя по осмотру — роды первые. Нашли ее в гостинице, горничная говорит, что с ней был мужчина. Может, отец, может, еще кто, но он ушел, а она осталась. Он на рецепшене сообщил, что номер свободен. Горничная зашла, а она в ванной вены режет. Вот, «скорую» вызвали.

Глеб, как всегда, оказался на высоте, он разговорил девушку и все у нее выяснил.

Когда я заглянула в предродовую, та уже рыдала у Глеба на груди, а он гладил ее каштановые волосы и успокаивал.

Меня почему-то на ее роды не пустили, а вот мой муж — будущий психиатр — не отходил от нее не на минуту. Честно, я ничего тогда не понимала. Поняла позже, когда увидела моего отца в приемном покое. Он — мой родитель — разговаривал с Владимиром Ивановичем, бурно жестикулировал и выглядел смущенным и расстроенным одновременно.

Не знаю почему, но я спряталась за угол и стала подслушивать.

— Семен, она в тяжелом состоянии, я не знаю, что там у вас с ней произошло, но она резала вены. О чем ты думал? Она совсем девочка!

— Черт попутал, знаешь, бывает.

— Хорошо, у нас начинающий психиатр оказался, он тут за женой следит. Смешной, право. Та, кроме него, вообще мужчин не видит, а он следит, ревнивый такой. Кстати, жена его Замятина, как и ты.

— Катя. Чудная девочка, способная, перспективная.