Катя

А дальше мы заново будем строить отношения, познакомим Любу с братом, и я смогу дать ей понять, что мы одна семья.

Он запретил встречать их в аэропорту. Он не дал мне увидеться с Любой и положил ее в стационар, в наркологию. Выписалась она перед началом занятий. Он отправил ее на третий курс института. Я была в шоке, девочка заканчивала интернатуру, когда он увез ее из Бостона.

Он говорил о дочери пренебрежительно, как о проекте, который не удался. Он был зол и разочарован. Я пыталась, видит Бог, я пыталась объяснить ему… Все зря, и я смирилась.

Я просто поняла, что пройдет время, он остынет, и мы начнем все сначала. Он ее отец, он не может не любить ее. Я верила в это, так же, как верила в то, что мой отец любит меня, даже если не звонит, даже если мы не видимся.

Теперь Александр Валерьевич реже был со мной. Он снова жил на два дома. Сыну я рассказывала, что папа работает, что не приходит домой, потому что дежурит. Мой муж запретил говорить сыну о наличии сестры.

Сентябрь подходил к концу, а я так и не видела Любу.

Я даже не представляла, как она выглядит теперь. Мне казалось, что даже если мы с ней случайно встретимся на улице, то я могу не узнать ее. Я так хотела ее увидеть. Но он был непреклонен. А если он сказал нет, значит, нет. Вообще характер у моего мужчины был далеко не сахар и не мед. Но, видимо, все великие люди имеют свои недостатки. А тут еще командировки одна за одной. Последняя так вообще на целый месяц.

Я работала. Поступила беременная с пороком, жаловалась на незначительные боли в области сердца на отёки, тяжесть в правом подреберье, диспепсические расстройства, тошноту, рвоту.

Я ее положила на сохранение и решение вопроса о продолжении или прерывании беременности. Вызвала терапевта на консультацию, конечно, Борисова. Вера Николаевна хороший терапевт, но без изюминки, а Сашка, он всегда правильный выход найдет. Минут через двадцать он был у меня. Потом посмотрел больную, выслушал, прослушал, и «кошачье мурлыканье» определил, и «ритм перепела». Отеки нижних конечностей налицо.

— Екатерина Семеновна, она рожать хочет, — сказал Саша, возвращаясь в мой кабинет.

— Будем лечить, думаю, родим.

Я им просто любовалась, нет, не внешним очарованием, хотя с каждым прожитым годом он становился только краше. Он был талантом и очень душевным человеком.

— Будем работать в паре?

— Не первый раз. Как у вас дома, как сын?

— Хорошо, Сашенька, — я налила ему кофе, побаловать, такого он не пил. Его Александр Валерьевич из Штатов привез.