Катя

Только обижена она на меня.

— Я знаю. Пройдет. Она в таком восторге от брата. Даже не от него самого, а от факта его наличия. Она очень добрая, она отойдет. Я еще не знаю ее истории, но мне кажется…

— Береги ее, — я перебила его. Пусть думает, что хочет, но он должен знать, что я приму ее сторону всегда. — Она такое сокровище, что ты даже не представляешь.

— Вы об ее уме? Я знаю. Она сокровище. И хотите верьте, хотите нет, но мое.

Нас прервал Александр Валерьевич. Да и посуда уже вся помылась. Сашка поставил вытертые тарелки на полку в шкаф.

А я пошла спать к своим мужчинам. Мы легли по обе стороны от сына Сашеньки и еще долго разговаривали.

Вот так мой муж выдал дочь замуж.

Третье января. Пора на работу, выходные пролетели, как будто и не было. Александр Валерьевич все дни был в дороге, так он сам сказал. Бегал между квартирами, то к дочери с зятем, то к нам с Сашенькой. То лежал с давлением. История с Любой его подкосила. Я недоумевала. Все счастливы. Все!

— Тебе не нравится зять? — спрашивала я его.

— Не знаю. Борисов отдельно нравится, да люблю я паразита. Сама знаешь. Нет, он замечательный парень, но отдельно, не как муж моей девочки.

— А как муж чем плох?

— Бабник он, Катя. На него же все молятся, даже ты.

— Даже я. Ты прав, а что не молиться? Красивый умный парень, ну очень красивый.

— Вот. Я здравомыслящий человек, я не ревную. А ей каково? Она же еще ребенок. Ей каждый женский взгляд в его сторону ножом по сердцу. Я по себе знаю. Когда такие бабники, как Борисов, на тебя заглядываются.

Знаешь, как больно?

У меня в душе расцвели фиалки. Ревнует, любит меня мой академик.

— Никак ревнуешь, Саша?

— А ты как думала? Я же не каменный, я все понимаю.

— И куда я с подводной лодки?

Если бы он знал, как мне хорошо от его слов, если бы только понимал.

— Я рад, что мои дети познакомились, посмотри как они друг с другом. Видишь, я был прав, что познакомил их. Люба хорошая, нежная, душевная. И она теперь не одна, и Сашенька наш при сестре. Родная душа все-таки. Вот не будет меня, а они друг у друга будут.

Ведь правда, Катя? Ну что ты плачешь? Дурочка ты моя. Я еще поживу немного, еще с внуками понянчусь. А ты будешь бабушкой, ведь Любины дети и тебе внуки. Или нет, Катя?

— Конечно, внуки, а кто? Ой Саша, Саша.

Я не стала говорить и напоминать сколько нервов он «съел», пока все-таки объединил своих детей. А сколько своих потратил. Он за это время состарился, прямо на глазах. И еще давление, вот каждый день. А нормально пролечиться некогда.