Катя

Как и на ком ты его опробовал? Кто согласился добровольно принимать неизученный препарат, кто сдавал систематически анализы, ты думаешь, я не понял ответ? Ты думаешь, я не уразумел, почему замороженную работу ты считаешь успешной и почему ты готов отдать ее мне? Если бы ты сомневался в эффективности препарата, ты бы не отдал его любимому сыну.

И тут до меня дошло то, что Сашенька, мой мальчик, понял сразу. Препарат для замедления старения принимал сам Александр Валерьевич. Вот почему он был полон сил и энергии, вот почему он оставался прекрасным любовником до последнего времени.

Но год назад он резко сдал и возраст стал брать свое. Я связывала это с чем угодно, кроме препарата. А мой сын продолжал докапываться до правды.

— Когда у тебя закончился препарат?

— Год назад. Сын, все зафиксировано. Все анализы приложены. Биометрия, исследования функции мозга, все есть.

— И что теперь? Его можно синтезировать? Если ты смог это сделать тридцать лет назад, то сегодня это не проблема. Папа, ты понимаешь…

— Я понимаю, что мне осталось немного, что мне восемьдесят, а тебе всего четырнадцать.

Саша, такова жизнь, она заканчивается. С препаратом или без, но конец один. Может, ты сможешь то, что я не смог. Мне жаль, сын, но мы вынуждены довольствоваться тем, что отпустил нам Бог.

Я замужем. Я официальная жена. Что изменилось? Не знаю. Но он стареет, быстро, катастрофически быстро!

Я теряю его! Сбываются самые жуткие страхи! В душе поселилась безысходность.

Все свободное время он проводит с сыном, а на работе — с Сашкой Борисовым.

Ой, простите, с профессором Борисовым. Сашка, то есть профессор Борисов, заканчивает какой-то экономический институт. У них планы!

А у меня роды… Еще Люба беременна. Я говорила, что ей нужен отдых, и они поехали в Питер. Теперь ждут второго. Она работает, пашет как лошадь, несмотря на беременность. Пока все нормально. Мой мужчина переживает за дочь. И я переживаю. Она себя совсем не бережет.

Ромина жена, Ирочка, родила вторую дочку. Так, из одного декретного отпуска ушла в отпуск по уходу за ребенком, а потом снова в декретный отпуск.

Я согласна у нее роды принимать хоть каждый год, только бы она мне в отделении глаза не мозолила. Терпеть ее не могу! Она просто капризная баба и уже даже без накрашенных ресниц. Прибавила килограмм двадцать и потеряла весь свой шарм. Она стала обычной бабой. Но Рома любил детей, да и их мать, наверно, тоже. Он приходил на работу невыспавшийся и какой-то зачуханный.