Угомонилась даже бойкая девчонка-маготехник, весь день где-то бегавшая и чем-то то стучавшая, то жужжавшая.
Пожалуй… Федор потер потяжелевшие веки. Нет, все-таки сегодня лучше уже поспать – и продолжить завтра на свежую голову.
Трифон все пытался приучить хозяина к “нормальному режиму дня”. То есть вовремя ложиться и вставать в шесть утра. Для здоровья, мол, полезнее, и вообще котик кушать хочет. Затея совершенно безнадежная, разумеется.
В спальне раздевался, даже не включая свет. Здесь все настолько знакомо и привычно, что можно было бы и вовсе глаз не открывать.
Вот только, стоило сесть на кровать, чтобы стянуть носки, откуда-то вдруг раздался незнакомый скрипучий голос. Женский. И явно немолодой.
– Опять чуть не до свету маялси болезный… ходють и ходють, покою им нетуть. А ночью спать надобно! Не то не видать добру молодцу ни румянца здорового, ни дев красных!
Вздрогнув, Федор подскочил как ужаленный, дико озираясь в темноте. Тут же, сообразив, кинулся к стене и хлопнул рукой по световой панели – без всякого эффекта.
Неужели проводку закоротило?
Или… что-то ведь делала здесь эта девчонка. Может, как раз освещение?
– Свет! – на пробу рявкнул Федор, и свет в самом деле вспыхнул.
Хотя точнее будет, пожалуй, сказать – плавно разгорелся. Будто отовсюду сразу, а не с привычных потолочных панелей.
Однако вокруг все выглядело совершенно как обычно. Все предметы на своих местах. И никаких старушек!
Неужели послышалось?
Заглянув на всякий случай под кровать, в шкаф, в ванную и даже за окно, Федор вынужден был признать голос галлюцинацией.
Но вот почему она такая противная?! Нормальные люди, раз уж начинают голоса слышать, то хоть толковые какие. И вообще куда приятнее было бы, будь это томное сексапильное контральто, а не эти старушечьи скрипы!
Ладно. Почудилось так почудилось. Это еще не повод вовсе не спать.
Однако, стоило погасить свет и улечься, как чудеса начались снова.
Прежде всего Федор почувствовал, что кровать под ним как будто дрогнула – и плавно поехала куда-то в сторону.
А потом качнулась. В одну сторону и в другую. В одну и в другую…
В тот же миг снова раздался и противный голос – только на сей раз он пел.
– Спи, моя ра-адость, усни-и-и… – выводил он дребезжащие рулады.
Решив не вступать с галлюцинациями в переговоры, Федор зажал руками уши и пополз к краю взбесившейся кровати, чтобы все-таки с нее спрыгнуть.
Голос на секунду обиженно замолк, а потом затянул заново.
