– Но, надеюсь, говорящие вилки и советы от соусников мне не грозят?
– Ни в коем случае! По умолчанию в посуду мы закладываем только механические действия с заданным алгоритмом. Большинство заказчиков негативно относится к слишком самостоятельной посуде. Хотя бывают, конечно, варианты… помню, одна семья хотела, чтобы ложка сама говорила ребенку, что она за маму, за папу и за дедушку Аркадия. И еще была одна заказчица, которая хотела, чтобы посуда ограничивала ее в еде и помогала соблюдать диету. Ей тарелка так и говорила – хватит жр… ну, там разное было.
С вариациями. Правда, я слышала, она потом всю одушевленную посуду подарила любимой подруге. Новую почему-то не стала заказывать. Наверное, уже достаточно похудела.
– Понятно, – мужчина мерил ее мрачным взглядом. – А с кроватью что? Не верю, что большинство заказчиков хотят, чтобы у нее было свое мнение!
– Так это же была часть индивидуальных пожеланий! – совесть Катина была совершенно чиста, а взгляд – ясен. – Вообще-то обычно просят одушевлять только детские кроватки.
Ну, знаете, чтобы она сама младенца укачивала, баюкала, пела песенки и говорила “тшшшш”.
– А голос-то почему такой мерзкий?!
– Согласно нашим исследованиям, многие младенцы лучше всего реагируют именно на голос пожилого человека. Но вообще-то там вариативные настройки. Вы всегда можете их сменить. Неужели вам не понравилось?
О том, что глаза у нее большие, Катя знала отлично. Если их распахнуть и похлопать ресничками, вид получается самый что ни на есть невинный и честный.
Правда, начинать с такого взгляда знакомство не стоит – потом бывает сложно убедить кого-то, что спецовку и перфоратор не у папы украла.
– Ну что вы! – а вот в голосе мужчины прямо-таки сочился яд. – Как мне могло не понравиться! Только, знаете, укачало слегка. До морской болезни.
Девушка укоризненно и с сожалением покачала головой.
– Вот поэтому, – она наставительно подняла палец, – так важно согласование настроек со всеми домочадцами. Мы бы с вами и голос выбрали, и амплитуду.
Вот, кстати, был у меня, помнится, один заказчик-мужчина, который тоже попросил кровать одушевить. Голос пожелал женский, низкий, с придыханием, на потолке слайды, а кровать…
– Избавьте меня от подробностей! – Федор затряс головой, и Катя едва удержалась, чтобы не хихикнуть.
Хотя о том заказчике – тощем лысеющем коротышке с масленым взглядом – вспоминала обычно с содроганием. Он на свою чудо-кровать очень звал помочь тестировать.
