Одно хорошо – мы хотя бы точно знаем, где она работает…
– То есть… – он растерянно окинул взглядом своих домочадцев и очень тихо уточнил, – я дурак, да?
Ответ получился хоровым:
– Да!
*
Магофон зазвонил, когда Катя уже выехала на грунтовую дорогу. Чуть скосив глаза, девушка нажала на значок громкой связи.
– Ай, джан, что это за новости? – голос Карена был недовольным. – Меня отправляют на твой объект!
Катя вздохнула.
– Долгая история… слушай, а ты не знаешь, кто отец этого писателя, Веславина? Ну, который твои любимые детективы пишет?
Карен хохотнул.
– Вообще-то знаю, хотя это не афишируется… а с чего такой интерес?
– Потом расскажу… ну так что? Карен, пожалуйста, очень надо.
– Ай… помнишь, я рассказывал про юбилей компании? Ты у нас тогда еще не работала. В общем, на юбилей большой корпоратив был, лучших сотрудников из регионов тоже в столицу свезли. От нашего отделения дядя Миша должен был ехать, но ты ж знаешь, он у нас невыездной, с домовыми в предках по столицам не покатаешься… ну так вот, я туда поехал.
Я тоже лучший! Там салюты, теплоход, все дела, народ веселится… а Гореев злющий ходит, будто ему что дорогое прищемили.
Катя, сцепив зубы и неотрывно глядя на дорогу, кивнула, забыв, что собеседник не видит ее. Кажется, кое-какие догадки у нее уже были.
Анатолий Гореев – основатель и глава “Премудрого дома”. Когда-то она мечтала добраться до него, чтобы показать свои наработки. А вот его семьей никогда не интересовалась.
– Наш начальник отделения, как напился, проболтался… а ты ж знаешь, я этого писателя люблю, тогда как раз самая первая книга вышла.
Ну, вцепился в него и все выспросил. Оказалось, Гореев злой ходил, потому что сын его на корпоратив так и не явился. Он вообще отказался в итоге работать в компании. Отец ему чем-то там угрожал, а он тогда взял фамилию матери – писал-то он сразу под ней, а теперь официально взял, по документам – и из дома ушел. В общем, этот детективщик – сын нашего Гореева.
– Ясно, – сквозь зубы процедила Катя.
– Слушай, Карен… попроси там дядю Мишу документы подготовить. Я увольняюсь.
В общем-то, что случилось, теперь было совершенно ясно. Но какой свиньей надо быть, чтобы так подумать о ней и не дать даже объясниться?
Ну его, Федора этого… к маме его!
В трубке послышался грохот, будто что-то уронили, а потом протяжный свист.
– А… Катя-джан, куда ты теперь? – негромко спросил он наконец.
С Кареном Катя дружила еще с университета – он учился на два курса старше.
