Каторжник

Считай, половину солдатиков-то и отправят сейчас на помощь, — пояснил Фомич.

— Тоже верно, — кивнул я. — Все быстро собираемся, пока народа сюда не нагнали, — скомандовал я.

Серыми тенями мы вынырнули из барака, как затравленные зайцы, озираясь по сторонам. Глянув в сторону, где находился второй острог, Фомич уважительно присвистнул: там подымался огромный столб черного дыма. А вокруг происходила суета, возле конюшен седлали коней и готовили сани.

И тут будто сама зима решила помочь нам — откуда ни возьмись, над прииском принесся снежный заряд.

Ветром поднялась метель, — свистящая, слепая; и мы оказались в ней, как в дыму. Плаца за снегом не видно, но до нашего барака донеслись отдаленные крики и барабанный бой. Сквозь звуки экзекуции вдруг прорезался чей-то вой, полный боли и злобы:

— Братья! За правду! За волю! Бей сволочей!"

"Тотчас же загремели выстрелы. Похоже, там, на плацу, начался новый бунт.

Отлично! Именно то, на что я рассчитывал!

Задыхаясь от бега, мы кинулись к складу.

Тамбовский солдатик, стороживший амбары, встретил нас растерянно, но штыка не наставил.

— Где ключи?

Тяжеленный амбарный замок поддался с трудом. Там, среди лопат и мешков с сухарями, мы увидели вязанки соленой рыбы — опостылевшая, но самая лучшая еда для побега.

Тем временем Фомич взял быка за рога, напирая на солдата с Тамбовщины:

— Мы уходим. Ты с нами?

Солдат смотрит на нас, в лице — ни кровинки.

— Ну? Чего молчишь? — напирал Фомич.

— Не-е могу-у. Я присягу давал! — наконец пролепетал он.

— Тогда надо, чтобы ты от нас пострадал. А то ты получишься нарушитель! Ну-ка, Тит, врежь ему по голове!

— Прости, паря! — простодушно и сконфужено краснея, произнес наш молотобоец и въехал солдату по уху так, что у того слетела фуражка.

Тамбовский рекрут как подкошенный рухнул к его ногам.

— Вот можешь же, когда захочешь! — строго заметил я. — Сними с него подсумок, бери ружье!

— Я за Левицким, возле бань ждите, — произнес я и рванул в сторону конторы, стараясь держаться тени бараков.

Мимо пробежали несколько перепуганных арестантов, не понимающих, что происходит. За углом наткнулся на группу солдат, тащивших куда-то раненого товарища. Они на меня даже не посмотрели.

Возле одного из пустых складов, чуть в стороне от основной суеты, я увидел, как на снегу, раскинув руки, лежал солдат. Мертвый. Глаза стеклянные, смотрят в мутное небо. Рядом — ружье со штыком. Видимо, шальная пуля или кто-то из бунтующих успел пырнуть.