Каторжник

С удвоенной яростью мы расчистили место. Под слоем золы и битого кирпича показался край просмоленного деревянного ящика, окованного ржавыми железными полосами. С трудом, кряхтя и ругаясь шепотом, напрягая все силы, мы выворотили его из печного чрева. Ящик был тяжелым и невероятно ветхим.

Дрожащими руками Захар поддел крышку острием кайла. Старое дерево затрещало и легко поддалось. Лунный свет утонул в тусклом, серовато-белом металле, плотно заполнявшем ящик. Слитки! Тяжелые, неправильные, они лежали плотно, обещая немыслимое богатство.

Запахло влажной землей, старым деревом и деньгами. На секунду мы остолбенели, не веря глазам, потом животный азарт ударил в кровь.

— Хватай! И дёру! Быстро! — командовал я, первым начиная лихорадочно перекидывать тяжелые куски серебра в подставленный холщовый мешок.

Спешно рассовав слитки по мешкам, за пазуху, стараясь не греметь, мы выбрались из руин балагана. Тяжело нагруженные, сгибаясь под приятной тяжестью, мы крадучись двинулись к спасительному пролому в заборе.

Мешки оттягивали руки, серебро било по ногам. Каждый шаг — пытка для натруженных мышц. Каждый неосторожный звук — стук камня под сапогом, звякнувший слиток заставлял сердце уходить в пятки. Тени плясали, сливаясь с руинами, казалось, сам мертвый завод не хотел нас отпускать со своей добычей. Луна, недавняя помощница, теперь казалась предательницей, слишком ярко освещая наши согбенные фигуры.

Вот он, спасительный пролом, еще немного… Мы почти миновали развалины последних цехов, когда из-за угла, как призраки, шагнули две тени.

Фонарь ударил по глазам. Металлический лязг взводимого курка разорвал ночную тишину. И послышался крик, рубящий воздух:

— Стой, падаль! Кто идет⁈

Глава 24

Глава 24

В дрожащем свете масляного фонаря, который держал один из вышедших, блеснул ствол старого, видавшего виды ружья. Это были сторожа — не конвойные, не казаки, а местные мужики, приставленные наблюдать, чтобы остатки заводского добра не растащили окончательно.

Наверное, шум у плавильной печи, хоть мы и старались действовать тихо и незаметно, все равно привлек их внимание.

Мы замерли. Секунда растянулась в вечность. Бросить серебро и бежать? Но куда? И ради чего тогда был весь риск? Сдаться? Это верная гибель под кнутом или возвращение в кандалах на Кару, но уже с новым, тяжким обвинением…

— Чего встали, ироды⁈ Руки вверх! — рявкнул сторож с ружьем, делая шаг вперед. Фонарь покачался, отбрасывая пляшущие тени.