Каторжник

— Баба если на сносях или с ребятенком малым, ей сразу же снисхождение! В тепле, на легкой работе, а то и вовсе могут оставить до самых родов. Вот они, бестии, и стараются, не отказываются обзавестись пузом-то! Умная баба твоя Агафья оказалась, хитрая! Аха-ха!"

"Тут я понял окончательно: ушлая баба меня просто провела. Сознательно пошла на это, чтобы получить «послабления». Теперь она останется в Тобольске, а если и поедет дальше, то уже не пешком, а с комфортом, на телеге. Стало обидно и тяжко — не за себя, а за ту прошлую жизнь, где мне так и не довелось стать отцом…

Спустя пару дней я смирился — что толку переживать? Только дал себе слово: когда выберусь, найду ее и ребенка.

Сибирское лето встретило нас неласково. Днем солнце жарило так, что воздух плавился над пыльной дорогой, а серая арестантская роба превращалась в парилку.

Особенно скверно приходилось каторжникам, скованным по рукам и ногам — ведь у них не было возможности даже отмахнуться от мошки по-человечески! Каждое утро мы надирали веток, достаточно длинных, чтобы, держа их в руках, скованных на уровне пояса, обмахивать лицо, но ладони и шея при этом оставалась беззащитны.

— Да как же тут люди вообще живут? Фомич, тут же никакого спасу нет от этого гнуса!

— Как-как… Личины лыковые носят, али грязью натираются. Слышал я, еще травки есть, что помогают, но их знать надо!

— Ух ты! Вот народ-то мучается здесь! — поразился простодушный Тит.

— Да, такая она, Сибирь-матушка! А зимой сызнова личину надевают — только берестовую.

— Ну, слава тебе Господи березовой коры в Сибири на сто лет запасено! — философский заметил Изя Шнеерсон, кивая на великолепные стволы, окаймлявшие дорогу.

Деревья эти я приметил еще в Предуралье. Уже не один месяц сопровождали они наш путь. Причем было заметно, что это не дикорастущие деревья они были высажены специально. По весне мы даже пару раз даже пили из них березовый сок, попросив солдат проколоть белоснежную кору штыками.

— Ведь кто-то же дорогу всю сплошь обсадил! — удивлялся Софрон.

— Так это сама матушка-царица Екатерина Великая велела.