Казачий адмирал

На галерах и чайках подняли паруса, но и веслами помогали. Медленнее всех шла баштарда, поэтому занимала второе место в строю, а за ней шли плотной группой все остальные суда. Я вывел флотилию в открытое море, обогнул Крымский полуостров на таком удалении от него, чтобы нас не заметили с берега, а потом повернул на север, к Феодосийскому заливу. Ветер теперь стал встречным и раздулся баллов до шести, начав поднимать волну. Она пока была не высокая, но все равно замедляла ход флотилии.

Поняв, что до Каффы доберемся не раньше вечера, я провел переговоры с кошевым атаманом.

Он вышел на бак баштарды, а я стоял на корме тартаны. Между нами было метров пятьдесят, приходилось кричать. У меня на такой случай был медный рупор, а кошевому атаману приходилось прикладывать ко рту согнутые ладони.

— Предлагаю заночевать в море, а утром поплыть дальше! — прокричал я.

— Нет, плывем сейчас! — крикнул в ответ Петр Сагайдачный."

"Я не стал спорить. Может быть, прибыть в сумерках лучше.

Городские ворота уже будут закрыты, и разузнать, кто на самом деле приплыл, у стражи будет меньше возможностей. Чайки сразу немного отстали. Чтобы они не потерялись, на корме двух галер вывесили фонари. Несмотря на то, что стекло стали делать более прозрачное и в большом количестве, фонари довольно примитивны, светят плохо и часто тухнут. Обзаводятся ими только богатые, а остальные предпочитают привычные и дешевые факелы. В домах фонари почти не используют. Кто побогаче, покупает свечи, восковые или сальные, середняки пользуются масляными светильниками, а бедняки делают лучины — колют сухое полено на тонкие длинные щепки.

Мы добрались до Каффы в вечерних сумерках. На подходе к молу тартана пропустила вперед галеры. Первой ошвартовалась к пустому молу баштарда. Как раз напротив того места, где днем стоят извозчики на верблюдах. Сейчас их нет, разъехались по домам, потому что городские ворота уже закрыты. На молу ни души. В дальнем конце его, где стоят рыбацкие лодки, два человека тащили свернутую сеть, собираясь, видимо, выйти на ночной промысел.

Рядом с баштардой ошвартовались шесть кадирг, а остальные встали лагом к ним.

Когда я швартовал тартану третьим корпусом к двум кадиргам, возле ворот разыгрывался спектакль. Два казака, этнические крымские татары, разодетые под турецких янычар, требовали от городской стражи, чтобы та открыла ворота для Ибрагима-паши, командующего эскадрой.