Казачий адмирал

— Боярин, не хочешь попробовать? — показав в улыбке беззубые десны, спрашивает меня один из курильщиков — пожилой казак, проведший на турецких галерах полтора года и лишившийся там, по его словам, передних зубов."

"— Бросил курить, — отказываюсь я, чуть не ляпнув, что курил двадцать лет.

— Забавное дело! — хвалит курильщик.

Казаки в большинстве своем долго все равно не живут, так что предупреждать о вреде курения я не счел нужным.

— Лучше кошевого атамана угости, — предлагаю я.

Петр Сагайдачный на баштарде.

Там места больше и выглядит она, по его мнению, мореходнее. Я опять-таки не разубеждаю. Во время грабежа Каффы мы встретились в центре города, где кошевой атаман решил провести показательные казни пленников. Любимая казаками посадка врага на кол была не самым жестоким развлечением.

— Их обязательно убивать, причем так жестоко? — поинтересовался я.

— Они над нашими еще и не так издеваются! — очень эмоционально, будто и сам побывал в руках турецких палачей, произнес кошевой атаман.

— Жестокость делает человека великим, но великим преступником, — поделился я жизненным опытом.

После этого Петр Сагайдачный стал относиться ко мне еще подозрительней. Он плохо разбирается в людях, поэтому иногда совершенно безобидные слова принимает за намек на его несоответствие занимаемой должности и сразу зачисляет произнесшего крамолу во враги. Судя по тому, как на следующий день он избегал встретиться со мной взглядом, я удостоился большой чести. Что ж, мне не привыкать.

Тем более, что награбленных денег уже хватит на начало жизни в более спокойном месте. Хотелось бы, правда, еще и на хороший корабль наскрести, чтобы не оказаться в кабале у ростовщиков.

На этот раз пошли в Сечь на всех галерах, включая баштарду. У кошевого атамана появилась идея осилить еще один поход, на этот раз на южное побережье Черного моря, к Трапезунду, который турки переименовали в Трабзон. Там нас не ждут, так что есть шанс, что примут галеры за турецкий военный флот и подпустят на опасное для себя расстояние.

Из-за баштарды, которая из-за плохой поворотливости и неумелых рулевых несколько раз выскакивала на берег, шли дольше обычного. Неделя ушла на подсчет и раздел добычи.

Я отвез свою часть добычи на лодке домой. Там узнал, что Оксана родила второго сына. Решили назвать его Виктором. Это имя здесь пока не в ходу, но я надолго оставаться в этих краях не собираюсь.

К моему возвращению в паланке осталось тысячи три казаков.