Казачий адмирал

Рядом с крепостью был луг, на котором паслись стреноженные лошади, а дальше шли поля. Выше по течению располагался большой смешанный сад.

В городе мы задержались на двое суток. Продали часть добычи, точнее, обменяли ее на пять чаек, на которые перегрузили то, что было на тартане. Как мне объяснили, река мелкая и порожистая, тартана сама не пройдет, а перетаскивать ее тяжеловато. Покупателя на нее не нашлось, поэтому вытащили на берег под крепостным валом. Я не был уверен на все сто процентов, что вернусь за ней, поэтому самое ценное забрал с собой.

Паруса и прочее корабельное снаряжение сложили в избе, где хранились припасы местных казаков.

Когда я паковал свои вещи, под кроватью, в самом углу, нашел кожаный мешок, в котором лежали три подсвечника в виде высоких тонких золотых башен с фигурными зубьями поверху. Судя по сравнительно легкому весу, башни были позолоченные, но выглядели дорого. Они не могли принадлежать Мусаду Арнаутриомами. На зиму я выгребал из каюты всё.

И точно помню, что перед последним рейсом мешка под кроватью не было.

Я вынес его из каюты, положил на лючины трюма и произнес:

— Кто это у меня в каюте оставил? Забирайте.

— А что там? — поинтересовался Михаил Скиба, отрастивший после плена очень уж длинный чуб.

— Подсвечники позолоченные, — ответил я, вывалив их из мешка. — Кто это решил подарить их мне?

Казаки почему-то смутились, как будто я обвинил их в чем-то непотребном.

И тут до меня дошло. За сокрытие добычи, крысятничество, казаки, как и прочие разбойники, карали смертью.

Разбойник разбойнику должен верить. Это при том, что подворовывали все, но по мелочи. Три якобы золотых подсвечника мелочью не считались, даже при захвате очень богатой добычи. Если бы мы прорвались в Днепр и дошли до Сечи, после выгрузки тартаны у меня в каюте нашли бы заныканную часть добычи и посадили бы на кол, невзирая на предыдущие заслуги.

— И кому из вас я так не угодил?! — поинтересовался я, стараясь быть ироничным, хотя мысленно представил, как бы проходила казнь и свои ощущения — мечту педика.

По смущенным лицам казаков я понял, что не они подкладывали мешок, но что-то знали Наверное, их заранее проинформировали, что я подворовываю, чтобы не сильно удивились, когда у меня найдут скрысенное.

— Среди наших на тебя никто зла не держит, — ответил за всех Михаил Скиба, подразумевая под нашими только тех, кто плыл на тартане.