Казачий адмирал

Принадлежал шляхтичу Шелибору, который отдал городок в аренду все тому же Абрамке Шмойловичу, а сам жил в Кракове. Кальник имел форму неправильного треугольника с вздувшейся стороной, которая соединяла берега рек. Защищал его вал высотой метра три с дубовым тыном такой же высоты. Со вздутой стороны был еще и сухой ров шириной метров пять, но не глубокий. В нескольких местах его засыпали татары три года назад, а горожане поленились расчистить, как следует. Татары захватили городок, ограбили и угнали почти всех жителей в рабство, но он быстро восстановился.

Сейчас в Кальнике проживало около тысячи жителей. Плюс крестьяне, набежавшие из окрестных деревень. Продержался городок всего два дня. В первый день захваченные в плен крестьяне засыпали в нескольких местах ров и делали лестницы и таран, а казаки обстреливали из пищалей всех калибров защитников города, среди которых профессиональных военных было от силы полсотни. Да и вооружения серьезного они не имели: пара фальконетов двухфунтовых да с сотню ручниц, в основном охотничьих, малого калибра. Их заряжали уменьшенными зарядами пороха, поэтому выстрелы были тише, звучали, как бы, не всерьез, а маленькие пули уже на дистанции метров семьдесят теряли убойную силу, не пробивали даже кожаный доспех. Не меньше трех десятков защитников Кальника уложил я из винтовки. Стрелял с расстояния метров сто пятьдесят. Как только между заостренными концами двух палей укладывали ствол аркебузы, мушкета или гаковницы, чтобы прицелиться, и над ним появлялась голова в шлеме или островерхой шапке, я посылал свинцовую пулю длинной три калибра чуть ниже головного убора. Промахивался редко.

Казаки заметили это и снабдили меня из отрядного запаса порохом и свинцом на новые пули, которые я отливал сам с помощью изготовленных еще в прошлом году форм. Делал «бронебойные» с железным сердечником, «разрывные» с разрезанной накрест головкой и обычные. Чаще стрелял обычными. Так было на самом деле или мне казалось, но они попадали точнее.

— Славно у тебя получается, Боярин! — похвалил походный атаман Яков Бородавка. Мой социальный статус уже превратился в прозвище. — Стреляй чаще, не жалей зелье и пули!

На третий день, после короткого обстрела, казаки пошли на штурм. Один отряд разбивал тараном единственные ворота, дубовые, двустворчатые, заваленные изнутри камнями, бревнами и землей, а остальные с лестницами полезли на вал.