Казачий адмирал

Ночью их подсвечивали разноцветными лампочками. Как и положено капитану, я торчал на мостике весь пролив, все его шестнадцать миль. Мосты делали процесс немного интереснее. В семнадцатом веке попасть с одного континента на другой можно только с помощью паромщиков, которых в проливе бесчисленное множество, на любой вкус и кошелек, от двухвесельных лодочек до больших галер, способных за раз перевезти несколько сот человек. Паромщики первыми поняли, что к ним пожаловали непрошенные гости. Увидев эскадру из восьмидесяти чаек под предводительством тартаны, все турецкие плавсредства в северной части пролива, включая галеру таможенников, дружно прыснули к обоим берегам, а высадившись, поданные турецкого султана рванули вглубь материка.

О защите родной земли никто и не подумал.

Мы пристали к европейскому берегу в том месте, где пролив делает крутой поворот. Течение само выкинуло наш флот на отмель. Нам оставалось лишь не мешать ему. Казаки, назначив в караул возле галер по три-четыре человека — опытного казака и пару-тройку джур, рванули грабить предместья Стамбула.

На берегу пролива жили не самые бедные поданные турецкого султана. Были они разных национальностей и религий, в том числе и православные христиане, что абсолютно не мешало казакам грабить их. Разве что убивали реже, чем мусульман."

"Я не захотел десантироваться. Поставив тартану на якорь в таком месте, чтобы просматривалась южная часть пролива, откуда может прибыть вражеский флот, с ее борта наблюдал, как дымы пожаров продвигаются всё ближе к столице Османской империи.

У некоторых казаков просто мания поджигать всё. Такое впечатление, будто им в детстве запрещали костры разводить. Я опасался, что турецкий флот придет сюда и отрежет казаков от их чаек. У меня будет время сняться с якоря и на веслах уйти в Черное море. А добычи хватит и той, что заплатят мои пассажиры. Уверен, здесь они возьмут даже больше, чем в Синопе. По крайней мере, уже через полчаса казаки начали возвращаться к чайкам, навьюченные барахлом, как советские моряки в иностранном порту. Вместе с ними шли и нагруженные, бывшие рабы, русские литовские, как назвали православных поданных польского короля, будущих украинцев, и русские московские.

Вскоре и к тартане заспешили захваченные турецкие лодки, нагруженные трофеями. Мои матросы принимали добычу и, не шибко с ней церемонясь, швыряли в трюм. Процесс продолжался до захода солнца — и никто нам не мешал. Такое впечатление, что в Стамбуле нет ни армии, ни флота.