Казачий крест

– Я, мать, не на тебя злюсь, а на дурака этого долгогривого. Нашёл, с чем шутки шутить. Не узнает он ничего. Святослав решил меня наследником по науке воинской прозвать. А на капище я ходить не стану. Не нужно мне это.

– Через Елизара решил, – понимающе вздохнула Настасья. – И то сказать, более-то ему и назвать так некого. Своих сынов не осталось. Все в боях полегли лютых. Из тех, кого он сам учил, почитай Елизар да Семён с Андреем остались.

– Погоди. Семён – это Катерины порченой отец, что ли? – удивился Матвей.

– Он. Прежде справный казак был, пока спину не повредил. Теперь вот мается.

– Выходит, и Катерина тоже родовая?

– Глянулась девка, – понимающе усмехнулась женщина. – И то сказать, красавица, каких поискать. Ты уж сам думай, как жить станешь. Людям ведь рты не заткнёшь.

– А то про меня и так мало болтают, – отмахнулся Матвей. – К тому же я ещё и сам ничего толком не решил. Думаю.

– Ну-ну. Думай, сынок. Думай. Крепко думай, потому как от дум твоих очень многое измениться может.

– С отцом поговорить надо, – помолчав, вздохнул Матвей, пересыпая очищенный орех в лукошко.

* * *Вся следующая неделя была потрачена на то, чтобы забить все возможные лари и горшки дарами природы. Это были последние погожие деньки, и станичники старались обеспечить себе спокойную зиму и весну. Настасья, уже зная, что сын от неё всё равно не отстанет, вплотную занялась сбором лекарственных трав, попутно подбирая попавшиеся грибы.

Это был последний раз, когда Матвей, ранним утром посмотрев в рассветное небо, отправился запрягать в телегу коня.

Настасья, уже успевшая подоить буйволицу и задать корма домашней птице, испустила тяжёлый вздох и принялась собирать корзину с харчами для выезда в лес. Матвей, уже привычно проглотив кружку молока с куском свежего хлеба, вывел свой выезд на улицу и, дождавшись, когда мать устроится на соломе в телеге, тряхнул поводьями.

– Всё, мам. Сегодня в последний раз в этом году в лес едем.

– Неужто унялся? – иронично поддела его женщина.

 – Запасов столько наготовил, что и два года не съесть.

– Не ворчи, мам, после сама же радоваться будешь, что есть с чем пироги испечь, – усмехнулся парень.

Телега выкатилась к воротам на околице, и Настасья, дёрнув сына за рукав, тихо рассмеялась:

– Глянь, подружки твои опять в лес наладились. Прихвати. Неча попусту ноги бить.

– Свинья ей подружка, – проворчал Матвей, узнав свою бывшую невесту, но коня, догнав девчонок, придержал.

– Залезайте, стрекозы.