Казачий крест

Сунув замок в карман, старшина отправился дальше, а Матвей, вернувшись к телеге, задумчиво проворчал:

– Ну, с почином, батя. Один замок за двадцать рублей продали.

– Ох, уморил… – гулко расхохотавшись, простонал кузнец. – Это ж надо суметь старшине замок аж за двадцать рублей продать… Ой не могу, – навалившись на телегу, стонал Григорий в откинутый брезент.

– Да ладно тебе, бать. Не шуми. Услышит кто, греха не оберёмся, – попытался остановить его Матвей, но кузнеца уже понесло.

Ржал он, словно табун жеребцов.

Аж до икоты. Кое-как унявшись и глотнув квасу из походной кожаной фляги, Григорий утёр ладонью набежавшие слёзы и, отдышавшись, проворчал:

– Ну, сын, готовься. Теперь за теми замками к тебе купцы в станицу поедут.

– С чего бы? – не понял Матвей. – Иль тут в городе мастера перевелись?

– А с того, сынок, что тебе сам базарный старшина спор проиграл, твой замок испытывая. А это, уж поверь, дорогого стоит.

– Ага, реклама – двигатель торговли, – сообразил парень.

 – Знал бы заранее, больше б сделал, – вздохнул он, ероша чуб.

– Не журись. И так почитай дорогу окупили. Пусть хоть бумажкой, а всё одно деньга. Глядишь, товар покупая, и её на серебро сменяем.

– Бать, а он с бумагой-то не обманет? А то начнём торговать, а бумаги нет. Беды не оберёмся.

– Не водилось за ним такого. Но коль Митяй тот к вечеру не придёт, сам туда схожу, – многообещающе проворчал кузнец.

Но как оказалось, старшина был человеком по-своему честным. Часа через полтора от старшины пришёл посыльный, принеся что-то вроде разрешения на торговлю.

Как правильно эта бумажка тут называется, Матвея не интересовало. Внимательно прочтя документ, Григорий прибрал её за пазуху и, выдав посыльному медную монетку, повернулся к сыну:

– Ну вот, Матвейка. Теперь можно и торговать без оглядки. Ты главное за товаром приглядывай.

– Бать, а почём остальные замки торговать станем?

– А по двадцать на ассигнации и ставь, – подумав, махнул кузнец рукой.

 – А коль серебром, так по семнадцати отдавай без торга.

– Ну, без торга продавать – себя не уважать, – вспомнил Матвей старое правило.

– Тоже верно. В таком разе сам решай. Не отрок уже. Сам мастер, – одобрительно усмехнулся казак, ероша парню чуб.

* * *Ночевать они остались прямо на торгу. Снимать комнаты в трактире оба казака без долгих размышлений дружно отказались. Что ни говори, а ночёвка в поле имеет свою непонятную притягательность.