Казачья кровь

– Не то слово, – кивнул парень, продолжая улыбаться. – Мы пацанами по садам словно стая саранчи носились. Сам знаешь. В чужом саду яблоки всегда слаще, а гранаты больше.

– Вы откуда-то из этих мест? – осторожно поинтересовался капитан.

– С той стороны предгорий, – туманно пояснил Гриша.

Сообразив, что большего не услышит, капитан решил удовлетвориться таким ответом. Закончив поздний обед или ранний ужин, кому что больше нравится, господа офицеры вышли на улицу и, не сговариваясь, подняли взгляды к вечереющему небу.

– Ещё часа полтора, и можно будет выдвигаться, – задумчиво констатировал Ильяс.

– Угу. Главное, любопытных отсечь, – вздохнул Котэ.

– Сами разбегутся, – вдруг вступил в разговор мастер Лю. – Вы не заметили, что в этот тупик даже обходчики заходить боятся? Гриша, прекрати смотреть на всех волком. От тебя скоро даже автомобили шарахаться начнут.

– А чего я-то? – растерялся до полного изумления парень.

– Того. Под твоим взглядом галька плавиться начинает.

– Не знаю, – помолчав, вздохнул парень. – Вроде всё в порядке, а чувство такое, словно что-то идёт не так.

– Опасность? – быстро уточнил мастер.

– Не знаю. Не похоже. Это что-то другое, – помолчав, ответил Григорий.

– И часто у тебя такое? – спросил Ильяс, окидывая его задумчивым взглядом.

– Бывает иногда.

– И как? Сбывается?

– Даже чаще, чем хотелось бы, – нехотя признался Гриша.

– Интуит. Это интересно, – разом повеселел прапорщик.

– Чего? Как ты меня назвал? – насупился Гриша.

– Интуит. От слова интуиция. Предчувствие. Я так понимаю, что с работами по эзотерике ты незна-ком.

– Ещё чего? Мне и механики хватает, – фыркнул Гриша, для которого все эти понятия были чем-то сродни призыву темных сил. Глупо и против веры.

– Придётся тебя слегка просветить по этому поводу, – улыбнулся прапорщик.

– Зачем?

– А затем, мой юный друг, что эзотерика – это не только, как ты любишь говорить, почти наука для экзальтированных баб, а ещё и учение о всяческих предвидениях и предчувствиях.

– Ну, не знаю, – проворчал парень. – Всё, с чем мне приходилось сталкиваться и называлось этим словом, было не более чем шарлатанством.

– Вот в том-то и беда, – понимающе кивнул Ильяс. – А на самом деле это вполне себе наука, позволяющая объяснить некоторые проявления метафизики.