Казачья кровь

Вместо привычной пряжки – два бронзовых же крючка. Это была действительно красивая вещь, которую не станешь носить каждый день.

– Этот пояс сшили и украсили твои женщины. Но дай мне слово, что ты откроешь эти сумки, только оказавшись дома, – попросила женщина, странно улыбнувшись. – Пообещай. Это их подарок тебе. Их и мой. Я хочу, чтобы там, в своей земле, ты жил, ни о чём не беспокоясь.

– Обещаю, – чуть поколебавшись, ответил парень, недоумённо пожав плечами.

– Хорошо. Привези его домой и открой. Тогда ты многое поймёшь.

– Я дал слово, – кивнул Гриша.

– Я помню. А теперь ступай. Тебе пора. И помни. В любое время, что бы с тобой ни случилось, ты всегда будешь одним из нас, и тебе всегда будут здесь рады. И ещё. Вначале я тебе сказала, что дома тебя будет ждать ещё одно испытание. Это правда. Но постарайся пройти его с честью. Поверь, за испытанием последует и награда. Не задавай сейчас вопросов. Я не смогу тебе ответить. Не потому, что не хочу, а потому, что у меня нет ответов.

– Просто поминайте меня в своих молитвах, – грустно улыбнулся Гриша и, поднявшись, вышел.

Ему и вправду было грустно расставаться с этими людьми. Странными. Кто-то назвал бы их дикими, но по-своему очень честными и сильными. Они жили своими законами, опираясь на заповеди и воюя со всем окружающим миром. Их не принимали, их гнали, их убивали, но они упрямо продолжали жить так, как хотели сами. Это племя чем-то напоминало парню знакомых горцев.

Женщина была права. Ему и вправду нужно было готовиться к дальней дороге. Вернувшись в лагерь, он застал привычную суету, которая всегда предупреждает дальнюю дорогу. Казаки привычно проверяли оружие, точили шашки и осматривали амуницию. Господа офицеры проверяли, как уложены походные документы и журналы. В общем, каждый занимался своим делом. Встретивший парня Митяй бодро доложил, что все вещи уже уложены и осталось свернуть палатку.

"Кивнув, Гриша отдал ему подарок и попросил положить пояс в мешок с личными вещами. Но поглубже, потому как до самого дома он не понадобится. Подхватив подарок, Митяй мимоходом похвалил выделку кожи и узоры и принялся перебирать один из мешков. Взгляд парня упал на сидор, в котором так и лежал добытый в лабиринте фолиант. Ему не давал покоя узор, выдавленный на центральной пластине обложки.